— Вот и чудесно! Сколько времени будет у вас для познания друг друга. Счастливые студенческие годы. Красивая дружба. Завидую! — вставая, с ироничной мечтательностью произнёс Матвей Фёдорович. — Ну, мне пора. — И он, поцеловав в щёку ошеломлённую девицу и пожав руку сыну, направился к выходу.
После этой встречи Дениса словно подменили. Он ещё больше замкнулся, как бы ушёл в себя.
— Сынок, да не переживай ты так. Присядь рядом.
Юноша опускается на диван. Она обнимает его и проводит ладонью по его вихрастой голове.
— Мама, какие же всё-таки у тебя ласковые и мягкие руки. Мне так хорошо дома, а там так тяжело… — И он неопределённо махнул куда-то рукой.
— Ты молод, чертовски привлекателен! Встретишь ещё настоящую любовь.
— Папа, ты всё шутишь! Я что, последняя сволочь?! Как представлю, что где-то будет расти мой ребёнок, дурно становится… — И срываясь на крик, бросает: — Но дайте же мне, наконец, самому решить этот вопрос! Пожалуйста!
Родители обеспокоенно смотрят на сына. Наконец Матвей Фёдорович встаёт и, нервно пройдясь по комнате, подходит к столу и, тяжело опираясь на него, кидает потухший взгляд на сына.
— Прежде чем принять решение, хорошенько всё обдумай и взвесь все «за» и «против».
— Значит, ты разрешаешь?!
— Если тебе от этого станет легче, то да.
Денис, расплывшись в улыбке, срывается с места. Татьяна Борисовна, уткнувшись в плечо мужа, тихо плачет.
Свадьбы как таковой и не было. Сразу после церемонии бракосочетания молодожёны и немногочисленные гости отправились на квартиру, снятую Матвеем Фёдоровичем. Татьяна Борисовна отказалась участвовать, как она выразилась, в этом «спектакле». Сибирцев любил молодёжь, но в этот раз ему было как-то неуютно среди наигранно ведущих себя молодых людей. Один человек, который искренне радовался и простодушно улыбался, был его сын Денис. Всё это да натянутая улыбка невесты и причудливые указания её матери вносили диссонанс в празднование.
— Папа, познакомься с моими друзьями-однокурсниками, — вывел Матвея из задумчивого состояния голос Дениса.
— Антон Хитров, — представился молодой человек, заискивающе протягивая руку.
— Папа, это он познакомил меня с Ириной, так что, если что, с ним будем разбираться, — как-то чересчур восторженно произнёс он.
«Этот далеко пойдёт», — подумал Матвей Фёдорович, отвечая на рукопожатие.
— А это Данила Самарин… — Парень среднего роста, с гоголевским носом и густой чёрной шевелюрой пристально смотрел на Сибирцева.
— А вы чем занимаетесь, молодой человек?
— Нравится учиться, это у меня неплохо получается, и люблю выпить, — прямо ответил он.
— И чему больше отдаёте предпочтение? — недоумённо улыбнулся Матвей Фёдорович.
— Конечно, учёбе. Мне кажется, я понимаю химию, химический процесс. А второе — это хобби. Пагубная привычка, возможно, гены, повышающие вероятность развития алкоголизма.
— И вы об этом так спокойно говорите?
— Здесь уже ничего не поделаешь, — грустно ответил молодой человек.
«Необычное мышление!» — задумывается Матвей Фёдорович.
— А давайте-ка выйдем на свежий воздух и там поговорим, — предлагает Сибирцев и, наклонив голову в сторону, с интересом разглядывает юношу.
Пропуская Данилу вперёд, он замечает хромоту юноши. Накинув куртки, вышли на улицу. Стояла мартовская и довольно тёплая погода. И уже чувствовалось дыхание наступившей весны.
— Давайте назовём ваши гены «генами риска». Тогда не допускаете ли вы, что эти самые «гены риска» могут по-разному проявляться в зависимости от социальной и культурной среды — ситуации в семье и обществе? Вы согласны со мной?
— Полностью согласен. Я бы ещё добавил: самое главное — никаким образом нельзя снимать ответственности за развитие алкогольной зависимости и с самого человека. Но при условии, что это сильная личность, а не безвольный человек, каковым являюсь я.
— Вы очень самокритичный, самоироничный и прямолинейный молодой человек и за это мне нравитесь. Мы знакомы буквально несколько минут, но мне почему-то небезразлична ваша судьба. Поэтому говорю со всей серьёзностью: соберите в кучу остатки своей воли, а я вижу, она у вас есть, и порвите с этой заразой, пока не поздно. Лучше весь ум и энергию направьте в науку. В фармацевтической отрасли учёных очень много, а создателей — единицы. А нашей стране ой как нужны свои высокоэффективные лекарственные средства.