— Спасибо большое, Матвей Фёдорович. Мне было легко с вами общаться. Не помню, чтобы кто-то из взрослых так спокойно и так доверительно со мной разговаривал.
— Данила, я вижу, ты уверенный в себе человек. И всегда можешь отстоять свою точку зрения, но делай это убедительно и дипломатично.
— Папа, а ты произвёл хорошее впечатление на моих друзей.
— А как мой друг Данила?
— Он вообще в восторге от тебя. Говорит: «Завидую я тебе, Денис. У тебя родители нормальные, а отец какой классный!»
— Так и сказал?
— Ну да. Чему ты удивляешься, если это правда.
— Со стороны виднее. Я всё тебя хочу спросить: а что у него с ногой?
— Точно не знаю. Знаю, что одна нога короче другой и что он носит ортопедическую обувь, которую делают по заказу с учётом его стопы… Хороший парень, головастый. Химию читает, будто художественную литературу. Это Антоша Хитров зубрит днями и ночами. Ребята, которые живут с ним в одной комнате, удивляются, когда он спит. Приходит с занятий, ложится спать, часа через два встаёт — и сразу за конспекты и, не поднимаясь часов до одиннадцати, а то и до двенадцати, штудирует. В пять часов утра кто-нибудь проснётся, глядь — а наш Антоша уже за учебниками.
— Может, и правильно делает. Ты лучше расскажи, как семейная жизнь.
— Да вроде ничего. Ирина успокоилась. Учимся. Скоро летняя сессия. Осенью ждём малыша.
— Ничего — это ни то ни сё. Так хорошо или плохо?
— Сносно. Поживём — увидим. Если уж совсем невмоготу станет, разбежимся.
— Как у вас всё просто.
— Разве это плохо?
— Наверное, с такими понятиями легче жить.
Восьмого октября Ирина родила дочь. Назвали Юлией. Все приняли это событие как само собой разумеющийся факт. Особой радости почему-то не было, по-видимому, в силу молодости родителей и их постоянной загруженности учёбой или вследствие той лжи, которая породила недоверие мужа к жене.
Подрастая, девочка всё больше и больше походила на мать: красивый овал лица с грушевидной формой носа и пухленькими губками, огромные открытые глаза с тёмными ресницами и точно, как у мамы, большие оттопыренные уши.
— Но почему чёрные глаза? Ведь и у Ирины да и у Дениса были голубые глаза, — этот вопрос не выходил из головы молодого человека.
Начались постоянные скандалы. И в какой-то момент, не выдержав проницательного взгляда Дениса, Ирина цинично бросает:
— Ну, обманула — и что ж здесь такого?! Я тебе ещё могу родить, и не одного! — И, поджав губы, с отвращением наблюдает за мужем.
Но постепенно Денис свыкся с мыслью, что Юлия не его дочь. А со временем так полюбил её, что и представить себе не мог свою жизнь без этого маленького чуда.
И как-то сами собой ссоры прекратились. Наступила размеренная жизнь. Два года пролетели в мире и согласии.