— Джаны-Бек! — в ужасе воскликнул Алим, увидев всадника в двурогом шлеме, и, круто повернув своего коня, заорал: — Айда! В лес айда!
Разбойники все как один, повернув коней, бросились через дорогу и мгновенно скрылись в густом темном лесу. Теодоро, предположив в суматохе, что к разбойникам подошла подмога, решил спасаться бегством. Стражники тоже разбежались.
А двурогий всадник вложил саблю в ножны, снял шлем, отдал его подъехавшему татарину и соскочил с коня. Крупным, широким шагом подошел он к невольникам, отыскал глазами Василька и сжал его в своих крепких объятиях.
ПЛАН ИВАШКИ
Чтобы понять, что сейчас произошло, обратимся к тому времени, когда Ольга и Ивашка встретились с Козонком в Хаджиме.
Отъехав в малолюдное место, Ивашка попросил Козонка рассказать еще раз все, что он слышал в лесу, где случайно встретил разбойников. Ивашка слушал рассказ Федьки, а сам обдумывал свой дерзкий план. Он хлопнул себя по коленке и весело спросил Ольгу:
— На смелое дело пойдешь с нами?
Ольга твердо сказала:
— Я, как и вы, рада спасти хорошего человека.
— Нас семеро. Мы трое да четверо слуг. Это уже сила. Фрягов татарский княжич не страшится, зато ханский посол для него гроза. Пусть Джаны-Бек поможет нам.
—- Стало быть, мы посла упредим о налете? — Федька старался разгадать план друга, но это ему никак не удавалось... — Это нам также не поможет.
— Джаны упреждать не станем. Вместо посла будет один из нас, а остальных сделаем татарскими аскерами. Шлем подберем похожий на Джаны-Беков. Два рожка приделать ничего не стоит. Плащ и панцирь купим тоже. Белого коня найти будет труднее, да и денег хватит ли?
— Денег в достатке,— сказала Ольга. Ее лицо посветлело, она поняла затею Ивашки, смелой девушке она нравилась.
— В Бахчи-Эвли нам, в таком разе, надо задержаться подолее,— посоветовал Козонок.
— Правильно, Федя. Татары неминуемо пошлют туда подглядывать и, узрев посла с аскерами в засаде, ринутся в Арталан -— гам им бояться будет некого.
То, что произошло дальше, мы уже знаем.
Радости невольников не было предела. С помощью топоров, найденных на поляне, расковали кандалы — люди освободились от цепей и колодок.
— Долго здесь оставаться нельзя,—сказал Ивашка. — Татары, а еще хуже, фряги вернуться могут. Пойдемте отсюдова. — Но Василько отвел Ивашку в сторону и сказал:
— Не по-хозяйски это, Иваша. Бросать все здесь негоже. Тут, поди, и оружия немало, да и одежонку с убитых снять надо бы. Голы невольники-то. А ведь нам впереди жить.
Ивашка согласился и, выставив на трех концах дорог по человеку, остальным приказал собрать оружие и все, что найдется на поляне.
В первую очередь принесли шатер, где недавно отдыхал Тео- доро. В кучу свалили двенадцать мечей, пять сабель, шесть кинжалов, много татарских топоров. Кто-то приволок котел, в котором варили кашу для невольников. Даже цепи и кандалы с колодками забрали с собой.
Сразу, как-то незаметно, освобожденные пленники признали старшим над собой Василька и Ивашку. К ним сносили все найденное на поляне, их спрашивали, как поступать дальше. Люди задались вопросом — куда идти? До сего момента эта мысль не возникала у невольников — они шли туда, куда влекла их цепь.
А сейчас взоры всех обратились к Ивашке и его спутнице, которые, видимо, хорошо знали места, если сумели так ловко обмануть фрягов и татар.
Ольга, поняв немой вопрос людей, сказала:
— Идти надо лесом, по горным тропинкам, вдали от дорог. На восход солнца будем держать путь. Там горы, леса, а людей, должно быть, совсем нет.
...Приближался рассвет. Опустела поляна на развилке горных дорог. Только помятая, забрызганная кровью трава да тела погибших в стычке свидетельствовали о том, что произошло здесь недавно. Сыроватый утренний ветерок нес с речки холодный туман; над поляной, зловеще каркая, летало воронье.
Глава девятая
У ЧЕРНОГО КАМНЯ
...Скажи лишь — да, и станешь атаманом, и будем мы тебе повиноваться, тебя любить и чтить...
В. Шекспир. «Два веронца».
ассвет в горах наступает внезапно. Он подкрадывается незаметно из-за гор и вдруг обрушивает на землю лавину света. Мгновенно рассеивается тьма, с гор в долины ползут синеватые облака тумана.
Идти в гору трудно. Тропинка узкая, словно желобок по каменистой земле проложен. Да это желоб и есть. Идет дорожка больше канавами, где весной сбегают с гор холодные ручьи снеговой воды. По этим же углублениям стремительно несутся в долину желтые дождевые воды летом.
Несутся воды, захватывая с собой мягкую землю, мелкий щебень. Проходят сотни лет — округляются стены канавки, желобом бежит она с вершины горы.
Ивашка и Василько идут рядом. Оба устали изрядно, но на коней садиться не хотят. У Сокола мучительно болят ноги, но он крепится, молчит. Молчит и Ивашка, хотя тоже нелегко ему совсем.
Василько первый не выдерживает:
— Отдохнуть бы...
— Потерпи немного, вот ужо полянка ровная будет.
И верно — закрытая нависшими с двух сторон широкими густыми зелеными кронами тропа вдруг вырвалась на простор. Светлая маленькая полянка открылась взору измученных людей.
Здесь решили сделать привал.
Ивашка прилег на траву. Перед тем сказал Васильку:
— Где хорониться нам — у Козонка спроси. Он, должно, места эти хорошо знает. Охрану выставить не забудь.
Василько кивнул головой и стал оглядывать поляну, людей, в беспорядке расположившихся на траве. Все устали, хотели спать, но никто не ложился — ждали приказа. От кого ждали, Василько не мог понять. Люди глядели на него, а какое он имел право повелевать, если был таким же, как и все.
Вот поднялся невысокий, крепкий старик и, не глядя ни на кого, про себя вроде, 'проговорил:
— Собрались мы теперя ватагой, а старшего нет. Это все одно, что тулово без головы. Подумать надо, братья.
Василько понял, что ему надо высказать все, что думал он во время пути о судьбе людей, собранных здесь.
— Друзья, братья! — голос у Василька спокойный, сильный. — Вот мы и свободны. Не свистит над нами татарская нагайка, не скованы мы единой цепью. Как птахи, вольны. Лети, куда хочешь. А куда лететь? Может, вы, братья, посоветуете?
— У самих про то без краев думы! — крикнул кто-то.
— Пришли сюда, а дальше что?!
— Куда идти, не знаем!
— Говори ты!
— Скажи о мыслях своих!
Василько жестом попросил всех подойти ближе. Когда люди расположились вокруг него, Василько заговорил:
— Была у меня сперва такая мысль — разойтись всем в разные стороны и ночами тайно, поодиночке, пробираться в родные места. Дойдем ли?
— Не дойдем! — закричали чуть ли не все.
— Поиетомились, оправиться надо!
— Переловят нас поодиночке-то.
— Дума эта плоха!
— Верно, братья! Мысли эти не про нас. Нам надо ватагой свою долю искать. Спервоначалу надо старшого выбрать.
— Будь ты старшим! — крикнули сзади. — Видим, не глуп парень. Будь атаманом ватаги.
— Негоже так, други. Вы меня не знаете. Может, я завтра же на гибель вас поведу. По-моему, надо так решить: пусть каждый из нас подумает — не желает ли он стать атаманом. Если найдется такой — пусть скажет, как и куда он будет водить ватагу, какой путь изберет. И если путь, им избранный, придется всем по душе, ему и быть старшим.
Тихо стало на поляне.
Взять в голову думу об атаманстве легко каждому. Но путь ватаге избрать — ой, нелегко! Молчат люди. Ждут.
Наконец, на круг вышел смуглый, как цыган, человек. Старая войлочная шляпа на затылке, из-под нее на узкий лоб падает курчавая прядь волос. Глаза быстрые, смешливые, руки длинные, подвижные. Он заговорил:
— Охоты быть атаманом у меня нету. Но ежели бы я вел ватагу, то мы ходили бы по смелым дорогам. По мне — разгуляться- ватаге на всю ширь! Налетать на богатые селения, держать в страхе все дороги окрест. Добывать оружие, золото да камни драгоценные. А когда ватага станет богатой, откупиться от татар, найти добрых коней, да и по домам. Вот как, по-моему, должен думать наш атаман.