Горестную картину разметанных остатков гришинского самолета, добавленную бегущими к месту катастрофы со стороны аэродрома маленькими фигурками людей, обгоняющую их «санитарку» — вот что увидели мы внизу, когда выполняли первый разворот и пристраивались на свое место — справа от самолета Бабурова.
Странным образом повлияли на нас только что происшедшая катастрофа и пережитая связанная с ней опасность: мы как бы отключились от всего, не касающегося полета, замкнулись в его рамках, почему-то стали соображать и действовать с поразительной быстротой и отчетливостью, незамедлительно реагируя на каждое изменение в обстановке полета.
Так, еще у четвертого разворота, когда сбор группы в основном закончился и полковая колонна ложилась на курс полета к цели, Иван взволнованно крикнул:
— Гляди, гляди — из дороховской эскадрильи чей-то самолет уходит влево, со снижением!
Обзор нижней передней полусферы самолета с рабочего места штурмана несколько затруднен оборудованием кабины и бронеспинкой летчика, но мне, изловчившись, удалось выглянуть в ту сторону, куда показывал Иван: впереди внизу, слева, снижался с левым же разворотом Ту-2, у которого непривычно неподвижным для летящего самолета был винт одного двигателя.
— Да-а… — резюмировал увиденное Иван, — не успели от аэродрома отойти, а уже двух самолетов в строю как не бывало… А что дальше будет?
А дальше было такое…
Полет продолжался. Если посмотреть на наш боевой порядок сбоку, в вертикальной плоскости, то он напоминает трехступенчатую лестницу. Эскадрилья Дорохова — первая ее ступенька. Вторая и третья ступеньки — девятки Половченко и наша, следующие за первой на примерно двухсотметровых дистанциях и превышениях одна по отношению к другой. Мы — выше всех. Нам «сверху видно все» — весь боевой порядок группы, маневры каждого самолета.
…Это ведь только непосвященному наблюдателю с земли кажется, что полет строя самолетов красив и прост, что для летчика выполнение такого полета большой сложности не представляет: встань на свое место в строю, установи общий для всех самолетов режим полета и спокойно его выдерживай. На самом деле в полете строем, особенно большой группой, летчикам приходится непрерывно маневрировать скоростью, курсом, высотой. Тут каждый — и ведущие, и ведомые — обязаны помнить, каково летящим позади и по сторонам экипажам. Помнить и точно выдерживать свое место в боевом порядке.
В воздухе самолет очень инертен, любой его маневр сопровождается последействием и, как правило, должен выполняться с опережением. Скажем, если ведомый самолет сближается с ведущим на интервал менее установленного, и летчик, чтобы встать на свое место, отвернет от ведущего в обратную сторону, то его самолет отзовется на изменение положения рулей поворота и элеронов не сразу, какое-то время он будет продолжать опасное сближение с ведущим самолетом. Стало быть, маневр на отворот следует начинать тогда, когда у самолета лишь наметится тенденция к опасному сближению, уловить которую обязан классный летчик. Вот почему умение летчика хорошо держаться в строю требует от него интуитивного предугадывания на несколько ходов вперед возможного изменения обстановки полета, быстрого, почти автоматического выполнения единственно правильного действия, учитывающего это изменение.
Ведущим, им тоже нелегко: немного увеличишь скорость и вся эскадрилья может «налезть» на впереди идущую девятку сверху; немного уменьшишь — можно отстать на недопустимую дистанцию от впереди идущей девятки и «подлезть» снизу под идущую позади. В обоих случаях, чтобы исправить положение, приходится маневрировать летчикам почти всей группы, чаще всего — скоростью, реже высотой и совсем редко, только крайним ведомым в звеньях, — курсом.
Вот почему на фронте хороший ведущий ценится на вес золота.
Практически же никогда, даже при большом мастерстве летчиков и хорошей слетанности эскадрилий и звеньев, не могут самолеты группы идти в строю с абсолютно одинаковыми — километр в километр — скоростями. Вот и в нашей группе, нам это хорошо заметно, чуть уменьшил скорость самолет Половченко — и все самолеты второй девятки начали маневрировать скоростью, совершать — взад-вперед, взад-вперед — перемещения ведомых относительно ведущих в звеньях самолетов, которые, в свою очередь, так же перемещаются относительно звена Половченко.
Вынужден сбавить скорость и ведущий нашей эскадрильи Бабуров, причем делает он это несколько резковато. Но Иван, очевидно предвидя маневр Бабурова, вовремя убирает обороты двигателей, уменьшая скорость нашей «пятерки», чтобы не «выскочить» вперед бабуровской «тройки». Осуществляет он это неуловимо-четко, — самолеты как бы одновременно, от одного сектора газа, изменили режим полета, оставаясь на своих местах друг относительно друга.