Тогда Дорохов допустил к перелету лишь нашу эскадрилью, остальные задержал до выяснения фактической погоды по маршруту, о состоянии которой через условленные промежутки времени радировали на КП и Миша Филиппов — воздушный стрелок-радист Салова, летящего в качестве разведчика погоды впереди эскадрильи на пятиминутном временном интервале, и бабуровский флагманский радист Миша Третьяков. А поскольку радиограммы эти свидетельствовали об ухудшении погоды, то остальным эскадрильям перелет был запрещен и перебазировались они на фронт позже — в холодном декабре. В связи с ухудшением погоды возник вопрос: вернуть эскадрилью Бабурова обратно или дать «добро» на продолжение перелета в сложившихся условиях? Решение Дорохова было однозначным: перелет продолжать! И когда о своем решении он докладывал командиру дивизии полковнику Лебедеву, то на тревожный вопрос последнего — долетят ли, уверенно ответил: «Долетят! Там же штурман Янин!»
…Курляндская группировка фашистских войск была зажата войсками 1-го и 2-го Прибалтийских фронтов между Либавой (Лиепаей) и Тукумсом. Сильно укрепленная линия обороны противника проходила по лесисто-болотистой местности, позволяющей в осенне-зимнюю прибалтийскую слякоть хорошо маскировать и войска, и боевую технику. Очевидно и поэтому наши войска в этих местах несли неоправданные потери от артиллерийских батарей противника при попытках его атаковать. Скрытые позиции вражеских батарей почему-то было затруднительно обнаружить средствами наземной разведки. Вот, наверное, поэтому полку была поставлена задача: 23 декабря 1944 года обнаружить и бомбардировать вражескую артиллерию на участке фронта севернее латвийского городка Скрунда. Очевидно, аналогичные задачи ставились и другим авиационным частям, действовавшим в этом районе.
Ответственность за выполнение задачи возлагалась на Бабурова и Янина, поскольку сам Дорохов, и Салов, и Еремин посчитали, что выполнить ее можно тогда, когда в ведущем полковую колонну экипаже будет опытный в визуальной ориентировке штурман. А опытней и удачливей Янина в таких делах в полку не было.
Перед вылетом Дорохов вызвал их — и Бабурова, и Янина — на КП. Поздоровался. Поинтересовался, как самочувствие. Спросил, понимают ли, какая ответственность на них ложится: надо найти артиллерийские позиции противника, бомбардировать их, а так как они могут находиться вблизи линии фронта, — не допустить поражения бомбами своих войск. Попросил показать маршрут полета и район поиска на штурманской пятикилометровке, доложить, какой маневр намечено выполнить для отыскания и поражения цели.
Внимательно выслушав бодрые и уверенные ответы Бабурова и Янина, обратился к находящемуся тут же Еремину:
— Как, штурман, правильно они все продумали?
Тот кивнул головой:
— Правильно. Они все вопросы выполнения задачи со мною утрясали.
— Ну, добро, — удовлетворенно закончил разговор Дорохов. Потом, будто что-то вспомнив, доверительно произнес: — Ты уж, Михаил Дмитриевич, — редко кого он называл по имени и отчеству. — Ты уж, Михаил Дмитриевич, постарайся найти эти треклятые пушки. И из дивизии Лебедев звонил, и из армии требуют — никак не могут их найти и уничтожить, задерживается наше наступление…
…И вот — полк в полете. Мы — над территорией, занятой противником. Видна линия фронта. В этом районе она проходит как раз по реке Вянта, повторяя ее причудливые изгибы, четко различается по кустарникам, буйно окаймляющим берега реки, и по трассам зеленых ракет, которыми, завидев краснозвездные самолеты, наземные войска обозначают свой передний край. Где- то здесь, севернее чернеющего грязным пятном под нами пункта Скрунда, должны быть те самые артиллерийские позиции врага. Нам — мне и Ивану — хорошо видны и Миха, и Бабуров, от нас до них всего восемь-десять метров. Видно, как Миха, наклонясь вперед, почти к самой приборной панели, что-то показывает Бабурову на своей карте. Как Бабуров кивнул головой: мол, понятно. Несколькими доворотами они плавно выводят повторяющие их маневр все три эскадрильи на северный курс, в направлении, близком к направлению линии фронта, оставляя ее справа: так образуется оптимальный сектор обзора для наблюдения за земной поверхностью с западной стороны, когда лучи невысокого зимнего солнца, не слепя глаза, хорошо освещают наземные ориентиры. Видно, как внимательно просматривает местность Миха, даже форточку кабины открыл — не так-то легко отыскать замаскированные батареи с двухкилометровой высоты. Хорошо еще, что нет ни огня зениток, ни истребителей противника. Это — понятно. Первых — чтобы себя не демаскировать, а вторых — видимо, противник придерживал своих истребителей в резерве, на случай прикрытия более важных объектов, чем передовая, — были у него и такие.