— Кто самолет-то так аккуратно сюда доставил?
— Я, инженер третьей эскадрильи, капитан Болдин! — отрапортовал выступивший из общей группы людей Болдин.
— Ничего не скажешь, очень внимательно и умно работаете и вы, и те, кем вы руководите — все в полной сохранности оказалось, нетрудно мне было причину аварии выяснить. Молодцы! — похвалил Туполев и продолжал: — Просьба у меня к вам, товарищ инженер эскадрильи. Нужно осторожно вырубить несколько фитинговых узлов и завтра же доставить их на известный вам наш завод. Надо будет провести анализ их состояния на рентгеновской установке в заводской лаборатории, займитесь этим, пожалуйста.
Выслушав заверения Болдина в точном исполнении его приказания — именно так понимал просьбу Генерального конструктора Болдин, — Туполев отошел немного в сторону от спарки, оглядел ее еще раз, задумчиво покачал головой и, обращаясь к окружающим, задал вопрос:
— А где те счастливцы, что в спарке были, когда она разваливалась?
Саня и Семенов чуть ли не бегом поспешили к нему: как же — генерал, да еще и Туполев, которого они не раз видели на заводе, которого, как и все другие, глубоко уважали. На их намерение представиться он, точно так же, как и Дорохову, крепко по-дружески, пристально разглядывая каждого, пожал руки, проговорил свое «спукойно, спукойно» и, еще раз окинув взглядом уныло сложившуюся по центроплану машину с неестественно устремившимися вверх двигателями, сказал:
— Считайте, повезло вам, братцы, что это произошло не при взлете и не при посадке. — Затем, обращаясь ко всем присутствующим, заключил: — Понятно, почему авария произошла. Не выдержали фитинговые соединения — очевидно, ослабли от тряски при частых взлетах и посадках. На соединительные нижние лонжероны надо будет наложить дополнительные жесткости — и все будет в порядке. Через пару дней будете летать и на этой, и на других машинах. Страшного тут ничего нет. Если не считать, — он обернулся к Сане и Семенову, — страха, которого вы натерпелись, когда вдруг нос самолета вверх начал смещаться.
Помолчав, он вновь обратился к окружающим его людям и с тайной заинтересованностью спросил:
— А как вообще-то, самолет вам нравится?
В разнобое голосов не было ни одного с отрицательным ответом. Такая машина, да могла бы кому-то не понравиться! Конечно, нравится!
Из уст в уста передавался рассказ очевидцев о том, что еще в 1942 году, когда первые Ту-2 проходили войсковые испытания на Калининском фронте, они произвели ошеломляющее впечатление на противника мощью своего бомбового удара, о чем поведали случайно уцелевшие от одного из таких ударов пленные немцы.
Они, немцы, находясь тогда в обороне, заметили направляющийся в их сторону на высоте около двух километров советский двухкилевой самолет. «Пе-2, - подумали они, — на всякий случай достаточно укрыться в окопах, «сотки» этого самолета большого вреда им не причинят». Каково же было их удивление и растерянность, когда от этого Пе-2 отделились три «тысячные» фугаски, разметавшие во все стороны и окопы, и — было прямое попадание в блиндаж — блиндаж, и все, что было вокруг окопов и блиндажа… Это, конечно, был Ту-2.
Да и от друзей наших, которые на этом же аэродроме недавно переучивались и уже несколько месяцев воевали на Ту-2, шли к нам лишь лестные отзывы о выдающихся летно-тактических и эксплуатационных качествах этого самолета. Достаточно сказать, что он на одном двигателе мог не только выполнять горизонтальный полет, но и набирать высоту. Это ли не лучшая характеристика самолета!
— Ну, добро, спасибо, — удовлетворенно, потеплевшим голосом проговорил Туполев. — Приятно такое слышать. Если вдруг еще какие недостатки выявятся, что там у вас не так вылезет — на бумагу, в пакет и прямо мне. — Он уже было собрался возвращаться к своему ЗИСу, но остановился, услышав чей-то громкий, прерывающийся от волнения голос:
— Товарищ генерал, а вот недоработочка на вашем самолете есть, маленькая недоделочка, а делу мешает!
Голос принадлежал технику звена Орлову, Туполев повернулся к нему.
— Ведь что получается, — запальчиво продолжал пробиравшийся сквозь сгрудившихся людей Орлов. — Гайки крепления выхлопных патрубков, особенно от цилиндров передней «звезды» двигателей, прямо-таки как назло упрятаны так, что надо быть фокусником каким-то, чтобы отвернуть и завернуть их, когда патрубок меняешь: ключ на гайку почти невозможно наложить, а наложишь, чуть ключ перекосишь — он с гайки срывается. Да и повернуть ключ почти некуда — на два-три градуса, не больше… Вот с раннего утра мучаемся с механиком, чтобы один патрубок заменить.