А ждали мы команду. Команду, которую обычно передавал Толя Щербина и которая определяла наш дальнейший распорядок дня после возвращения из боевого полета. Иногда звучала приятно услаждающая слух команда «отбой!» и это значило, что каждому предоставляется долгожданный отдых до истечения дня, и что каждый может распоряжаться свободным временем по своему усмотрению. Но в большинстве случаев подаваемая Щербиной команда указывала место и время послеполетного разбора, порядок постановки задачи на следующий день и подготовки к ее выполнению.
Это — довольно широкий круг вопросов, о которых и летный, и технический состав эскадрилий должен был иметь полное представление и предельно четко знать, как этот круг вопросов в части, касающейся каждого летчика, штурмана, техника и вообще любого причастного к полку человека, будет решаться в день боевого вылета.
Вопрос вопросов — постановка боевой задачи, которая у нас всегда начиналась привычными словами начальника штаба полка Калиниченко: «Командир полка приказал…» А далее и сам Калиниченко, и командир полка Дорохов или его заместитель Салов, и старший штурман полка Еремин, другие офицеры штаба доводили до присутствующих краткую характеристику предполагаемого объекта бомбардировки и заданное время нанесения удара по нему, маршрут и режим полета, порядок и сигналы взаимодействия с истребителями сопровождения и нашими наземными войсками, расположение запасных аэродромов и средств земного обеспечения самолетовождения (ЗОС), наземную и воздушную обстановку по маршруту и в районе цели.
Указывался боевой порядок группы. Этот вопрос всегда брал на себя Дорохов, манипулируя длинной указкой по художественно выполненной — творчество Калиниченко — схеме боевого порядка, он уточнял, какой экипаж назначается ведущим всей группы, какие — ведущими эскадрилий, экипажи — заместители ведущих, расположение эскадрилий в группе, звеньев и самолетов в эскадрильях. Он же определял общий порядок выполнения полета от взлета самолетов, сбора группы и ее следования по маршруту, действия группы и каждого экипажа на боевом пути и в особых случаях полета, — до роспуска и посадки всех самолетов на своем аэродроме.
Схема была хороша. Она отражала все элементы и этапы боевого полета. И место каждого самолета в боевом порядке группы, с указанием его номера и фамилий членов летного экипажа. И — условными обозначениями — средства ЗОС и запасные аэродромы. И маршрут полета с его основными точками: исходным, поворотным и конечным пунктами маршрута, контрольными ориентирами, началом боевого пути, цели, все это изображалось красочно, с соблюдением конфигураций пунктов и характерных ориентиров около них. И маневры при сборе эскадрилий в группу и при встрече с истребителями сопровождения. И действия экипажей в особых случаях: при ухудшении погоды, при вынужденной посадке, при потере ориентировки. И сигналы взаимодействия с нашими войсками. Особо тщательно отображались варианты маневра группы при подходе к цели и уходе от нее.
Слушая Дорохова и внимательно рассматривая схему, каждый член любого экипажа имел возможность четко представить себе и место своего самолета в боевом порядке по отношению к другим — с экипажами соседних самолетов всегда уточнялся порядок огневого взаимодействия при отражении атак истребителей противника, и всю динамику предстоящего полета, уяснить его детали.
Постановка боевой задачи всегда заканчивалась, как и начиналась, традиционными словами Калиниченко: «Командир полка приказал, — хотя Дорохов находился рядом с ним и незаметно было, чтобы он что-то приказывал, — командирам эскадрилий обеспечить подготовку летного состава и техники к выполнению боевой задачи до … часов, о чем доложить ему через меня…»
Подготовка к боевому вылету. Тоже многогранный вопрос, который решали сами экипажи под контролем и с помощью звеньевых и эскадрильских специалистов. Обычно, созвав своих подчиненных, каждый командир эскадрильи коротко уточнял детали подготовки, отвечал на возникшие вопросы и давал команду на продолжение подготовки в звеньях и экипажах. Это значило, что технический состав должен приводить в боевую готовность самолеты, воздушные стрелки-радисты и стрелки, под руководством начальника связи эскадрильи — флагманского радиста — готовить самолетные рации, уточнять и изучать новые радиокоды и сигналы, проверять свое стрелковое вооружение — знаменитые безотказные УТВ.
Самым важным элементом подготовки, конечно же, была подготовка летчиков и штурманов — от них, от их летного мастерства и умения, в конечном счете, зависел успех боевого вылета. Их подготовка велась, в основном, поэкипажно. Каждый летчик со своим штурманом прокладывали на полетных картах и одновременно изучали маршрут полета, производили его инженерно-штурманский расчет. Большое внимание уделяли изучению цели, особенно, если по ней приходится действовать впервые и она представляет собой важный объект противника.