Установка замков на бомбах была привычным делом и для нас с Иваном, и для нашего стрелка-радиста Лёши Тихонова, который, не теряя времени, взводил механизмы замков, закреплял их на ушках бомб, регулируя положение замков относительно продольных осей бомб на их поверхности.
Подвеска бомб — ФАБ-250 в люки, ФАБ-500 на внешнюю подвеску — было делом пяти-шести минут. В этой работе главное — не допустить перекоса замков бомб при их заводе в цапфы-защелки: при сбрасывании перекошенный замок не сработает, бомба «зависнет» и при посадке сможет сорваться с цапф; последствия в таких случаях обычно очень и очень неприятны для экипажа.
На самую тонкую работу в подвеске и снаряжении бомб — установку пиропатронов в сбрасывающее устройство, ввертывание в очки бомб взрывателей, крепление ветрянок взрывателей вилками на тросиках механизма «взрыв- невзрыв», которую сноровисто и споро выполнял Ардзинба, — было любо-дорого смотреть, чем мы все и занимались, еще и еще раз убеждаясь, как умело делает свое дело этот немногословный абхазец.
Нам, летному экипажу, осталось только привести в готовность свои рабочие места, оборудование и вооружение, с которым придется иметь дело в полете.
Воздушным стрелку-радисту и стрелку — проверить исправность радиостанции, настроить ее на заданную волну, убедиться в надежности креплений пулеметов в походном и боевом состояниях, в плавности поворота турели.
Мне, штурману, — проверить правильность установки аэрофотоаппарата, закрыть бомболюки, установить исходные данные на командном приборе аэрофотоаппарата, высотомере, электрическом сбрасывателе бомб, на щитке управления радиополукомпаса, проконтролировать, точно ли в положение «невзрыв» установлен механизм «взрыв-невзрыв», заложить в ракетницу зеленую ракету — сигнал взаимодействия со своими войсками и истребителями сопровождения «я — свой самолет», убедиться в надежном креплении блистера пулемета.
Ивану, командиру, — убедиться в исправности и надежности систем управления рулей высоты и поворота, элеронов и закрылков, триммеров; получить доклады от членов экипажа об их готовности к полету.
Только-только успели закончить мы эту работу, как раздалась команда: «Летный состав — на построение!»
Летный состав полка выстроен в каре — в виде буквы «П», справа налево, в порядке номеров эскадрилий. Так что наша эскадрилья, если смотреть с фронта, представляет собой в плане как бы левую вертикальную черточку «П». Все стоят в строю поэкипажно: летчик, штурман, стрелок- радист, стрелок. Значит, я стою за Иваном, за мной — Леша Тихонов и Паша Еропов — строго в затылок друг другу. Мы — почти первые от края, справа от нас только экипажи Ва- бурова и Первушина — нашего замкомэска. Самолет Первушина в одном из предыдущих вылетов был сбит, весь экипаж, за исключением его, погиб. Он и сам лишь чудом избежал гибели, сумев с неимоверным трудом, способом «срыва» — раскрыв парашют еще в кабине — покинуть разваливающуюся от взрывов снарядов в центроплане и плоскостях свою «четверку»: атака вражеского «фоккера», внезапно вынырнувшего из-под облаков, оказалась неожиданной и роковой для экипажа. Первушина на несколько вылетев освобождали от боевой работы — пусть немного успокоится после случившегося, нервы свои в порядок приведет. А вот сейчас он со своим новым экипажем, в который штурманом назначен Миша Кузнецов, стоит рядом с нами. И самолет ему новый, только что пригнанный с завода, еще безномерной, накануне вручили. И боевое крещение новый самолет и обновленный первушинский экипаж сегодня в первом вылете на Розенберг получили. Поэтому и настроение у них, как видно, превосходное.
Примерно в створе с нами и замыкающими экипажами строя третьей эскадрильи — правой вертикальной черточки «П» — полковое начальство: Дорохов, Салов, Еремин, Калиниченко, несколько офицеров штаба.
После коротких «Равняйсь!», «Смирно!», «Вольно!» — положенные в таких случаях рапорты комэсков командиру полка, по причине нехватки времени не отдавались — Калиниченко, как обычно, зачитал боевой приказ:
— Командир полка приказал: сегодня, 19 марта 1945 года, в 14.00, двумя девятками нанести повторный бомбовый удар по скоплению войск противника в порту Розенберг, с задачей затруднить эвакуацию остатков частей врага с еще занимаемого ими плацдарма… Высота полета ввиду сильного зенитного огня противника — 5000 метров… Скорость полета, маршрут следования к цели и обратно — как и в первом вылете… Истребители сопровождения прикроют полк в районе цели, по маршруту их не будет…