Было разъяснено: когда самолет-истребитель находится в задней полусфере бомбардировщика под нулевым ракурсом или близким к нему, то экипажу бомбардировщика — штурману и стрелкам в задней кабине — практически невозможно разобрать, «як» это или «мессер», «лавочкин» или «фоккер». Были случаи, когда вражеский истребитель принимали за своего, — и очень, очень плохо это кончалось для экипажа, допустившего такую ошибку. Поэтому у нас, бомбардировщиков, выработалось неписанное, но непреклонное правило: если у тебя в «хвосте» истребитель — бей, не разбирая, чей он, а то может быть поздно. Пришли к обоюдному соглашению, что у наших истребителей тоже должно быть непременным, как закон, правило: в «хвост» своим бомбардировщикам не становиться — могут быть неприятности.
И «личностно-самолетные» контакты завязывались. В том смысле, что мы, например, узнавали, какой номер самолета у того или иного летчика-истребителя, какое место тот или иной самолет-истребитель занимает в общем боевом порядке. А некоторые из них, летчиков-истребителей, узнали, например, что наш экипаж летает на Ту-2, на борту которого выведена цифра «5», что мы всегда в каком-то звене, чаще всего в ведущем, ходим правыми.
И когда в последующих боевых вылетах в кабине идущего справа от нас «яка» покажется знакомое лицо летчика, да еще он, летчик, либо приветливо помашет рукой, либо одобрительно — мол, все будет хорошо! — поднимет вверх оттопыренный большой палец левой руки, либо — от избытка чувств — выполнит «бочку», как-то радостнее становится на душе, улучшается настроение: вот, в воздухе своего знакомого встретили.
…Все это — когда не было погоды.
Боевая хроника весны 1945 года
Если погода благоприятствовала полетам, мы воевали. Вот боевая хроника тех, 1945 года, весенних дней.
27 марта. Две полковые девятки, ведомые комэском-три Ковалем, в боевом полете. Мы — на своем штатном месте — у Коваля справа. Левым ведомым в звене — его заместитель Иван Беспалов, со своим недавно «произведенным» в штурманы звена Левой Косенко.
Вторую девятку — «счастливую» эскадрилью, не имеющую пока что потерь, ведет ее командир Половченко Федор Андреевич.
Цель — военно-морская база противника, город-порт Данциг. Вернее, окруженная войсками 2-го Белорусского фронта крупная восточно-померанская вражеская группировка — до двух десятков фашистских дивизий, — сосредоточившаяся в основном в районах центра города и порта, единственного места, откуда вражеское командование имеет призрачную возможность морским путем эвакуировать хотя бы часть обреченных на разгром своих солдат и офицеров. Именно призрачную и именно только возможность. И это потому, что, как нас информировал замначштаба полка майор Резник, ведающий вопросами разведки, в боях на подступах к Данцигу наша авиация так «насела» на вражеские военные корабли, поддерживающие мощным артогнем свою оборону, что они поспешно покинули порт и находятся на востоке Данцигской бухты, где-то за косой Хель.
Накануне, когда нам, только что вылезшим из самолетных кабин после перелета из Шяуляя в Грислинен, не успевшим оглядеться, освоиться с новым аэродромом и со сменившейся обстановкой, ставилась боевая задача, мы были несколько обеспокоены ее важностью.
Данциг! Это же старинный славянский истинно польский город, долгие годы находящийся под пятой гитлеровских оккупантов. Сейчас он превращен в первоклассную крепость. Мощные, хорошо замаскированные форты — как и в Кенигсберге — держали прилегающую к городу местность под обстрелом своих орудий. Крепостной вал, сохранившийся еще от далеких ганзейских времен, окружал город, а перед этим валом — пояс оборонительных сооружений со множеством железобетонных и камнебетонных дотов.
Вода подступала к городу не только с востока, с бухты, но и с затопленных немцами южного и юго-восточного его пригородов. И противовоздушная оборона города была достаточно сильна.
Все это мы узнали из информации майора Резника. А еще узнали, что 27 марта начнется решительный штурм города. И что задача авиации и нашего полка тоже — бомбардировочными ударами поддержать штурмующие город-крепость наземные войска.
Значит, сегодняшний наш боевой вылет нацелен как раз на выполнение этой задачи.
Все, вроде, по уму получается. И — взлет. И — сбор девяток. И — встреча с истребителями сопровождения. Вон они, четверки «яков», расчетливо заняли свои места в боевом порядке: справа и слева, почти на нашей высоте — это группа непосредственного прикрытия; метров на 600–800 выше и сзади — ударная группа. Одно удовольствие идти в таком сопровождении на боевое задание. Хотя в последнее время истребители противника нас не очень-то и тревожат…