Перед изумленными и непонимающими — что происходит?! — Бабуровым и Третьяковым фрицы торопливо складывали оружие и с поднятыми руками отходили в сторону, стараясь устроиться за их спиной.
…Кучу автоматов и пистолетов, ножей и кинжалов, патронных рожков и сумок, двух — в унтах и меховых костюмах-комбинезонах — «своих» летчиков, позади которых испуганно замерла толпа гитлеровских солдат в нелепых, с поднятыми вверх руками, позах — вот что увидели, разгоряченные недавним боем, готовые ко всяким неожиданностям советские автоматчики, заглянув в подозрительно приоткрытые двери подвала.
— Что это за вавилонское столпотворение? — удивился лихой лейтенант, командир группы автоматчиков. — И как это вам, братья-славяне, — взглянул смеющимися глазами на Бабурова и Третьякова, а потом на немцев, — целую сотню фрицев в плен взять удалось?..
…Удачное пленение большой группы солдат противника положительно сказалось на дальнейшей судьбе Бабурова и Третьякова.
В том домике у опушки леса, где они повстречались с Зинаковым и Пермяковым, обосновались, оказывается, работники СМЕРШа, через соответствующую фильтрацию которых проходили все наши бывшие военнопленные. Смершевцы, разобравшись со всем, что произошло с Бабуровым и Третьяковым от момента приземления их на парашютах до момента «пленения» ими фрицев, посчитали их «чистыми» — учтен был, очевидно, и благоприятный рапорт лихого лейтенанта-автоматчика — и до решения командованием вопроса об их будущем (болезненные травмы существенно давали о себе знать) предоставили им полную свободу действий.
Судьба штурмана их экипажа — Янина — и воздушного стрелка им была неизвестна. Думалось: или погибли они, или к немцам в плен попали и вырваться из него не смогли. Иначе не миновать бы им этого домика и знакомства со СМЕРШем.
Бабуров очень просил передать командиру полка просьбу поскорее вызволить их из «плена» доброжелательных по отношению к ним смершевцев.
Третью, очень важную новость, мы с нетерпением ожидали со дня на день. И вот она пришла. Пришла в виде команды: «Готовиться к перебазированию на аэродром города Шнайдемюль». Это — сразу же уточнили по карте — примерно в сотне километров строго на север от Познани и в двухстах пятидесяти от… Берлина! Ясно, нас направляют на Берлинское направление.
А иного и быть не могло: Данциг взят нашими войсками, Кенигсберг не сегодня-завтра, судя по всему, капитулирует; армии Маршала Рокоссовского очистили от противника всю Померанию и заняли позиции по Одеру севернее войск 1-го Белорусского фронта; отдельные группировки врага, из которых наиболее значительны Курляндская и Земландская, — надежно блокированы нашими войсками.
Не надо быть большим стратегом, чтобы догадаться — вскоре предстоит штурм Берлина. И каждый из нас понимал: это будут последние бои перед концом войны, что в нашем сознании неразрывно связывалось со взятием Берлина. И тоже каждого — хотел он или не хотел — где-то в глубине души, в тайне от самого себя, точил червь сомнения: доживет ли он до уже близкого и такого желанного дня Победы?..
Постановкой задачи и подготовкой к перелету руководили Салов и штурман полка Еремин.
Указали маршрут перелета и порядок его выполнения. Обратили внимание на характерные ориентиры нового района базирования: река Номец, протекающая с востока на запад чуть ли не параллельно железной дороге и шоссе Быгдощ-Шнайдемюль; полоса леса севернее города, окаймляющая отходящее от Шнайдемюля шоссе и текущую через него реку Кюддов — притока Номец; железная дорога, тянущаяся от Данцига на югозапад через Шнайдемюль, Кюстрин и далее к Берлину. Ориентиры, как у нас принято считать, надежные.
Подробно остановились на характеристике аэродрома: он расположен в северозападной части города на насыпном песчаном плато, имеет две взлетно-посадочные полосы; садиться следует на одну из этих полос и рулить лишь по рулежным дорожкам, сход с которых может привести к капоту самолета, поскольку в песчаном грунте аэродрома колеса шасси могут увязнуть; со стороны города аэродром начинается почти вертикальным обрывом, поэтому посадка и взлет осуществляются исключительно с этого направления — взлетающие в сторону города самолеты рискуют при, например, прерванном взлете или неисправности тормозов при посадке угодить в этот обрыв.