Масленников Б. Н. перед боевым вылетом, г. Шнайдемюль, апрель 1945 года
Присутствующий при постановке задачи всезнающий майор Резник «просветил» нас в отношении характеристики самого Шнайдемюля. Мы узнали, что, являясь узлом железнодорожных и шоссейных путей, Шнайдемюль был одним из основных опорных пунктов созданной еще в тридцатых годах системы обороны вдоль старой немецко-польской границы. На окружающей город местности располагались мощные, сейчас уже разрушенные, оборонительные сооружения, противотанковые и противопехотные препятствия, которые к началу этого года были включены гитлеровцами в так называемый Познанский рубеж, один из семи «неприступных» рубежей гитлеровской обороны на пятисоткилометровом пространстве от Вислы до Одера, прикрывающих дальние подступы к Берлину. Этот рубеж проходил по реке Номец на запад от Быгдоща, у Шнайдемюля круто сворачивал на юго-восток и, почти по прямой линии, проходя через Познань, заканчивался у границ Чехословакии.
Шнайдемюль не подвергся штурму, он был обойден нашими войсками и около двух недель находился в их тылу. Двадцатипятитысячный, хорошо вооруженный шнайдемюльский гарнизон — фашистское командование через «воздушный мост» снабжало окруженную группировку всем необходимым — прекратил свое существование 14 февраля не в самом городе, а вне его, в ожесточенных боях при попытке вырваться из окружения и пробиться к группе армий «Висла», сосредоточенной в районах Восточной Померании и южнее Данцига. Однако в городе имелось много разрушений: покидавшие его гитлеровцы поджигали все, что можно было поджечь, а гасить возникшие пожары было некому: большинство жителей города его покинуло. Более или менее целыми оказались здания той части города, где находился аэродром и в районе самого аэродрома — места нашего предстоящего жительства.
…Значительность и ответственность предстоящих боевых действий осознавались всеми. Даже поведение и внешний вид каждого из нас отражали эту значительность и ответственность. Причина этому понятна и не раз наблюдаема: проявление сложного чувства ожидания чего-то неизвестного и опасного нового, результат реакции наших нервных систем.
Возбужденное и шумное обсуждение того, что нас ожидает, охватило весь наш трехэтажный особняк снизу доверху и длилось до позднего вечера. До тех пор, пока по радио нам стала известна последняя, тоже давно ожидаемая приятная новость в виде приказа Верховного Главнокомандующего, в котором были строки:
«Войска 2-го Белорусского фронта… сегодня, 9 апреля, штурмом овладели крепостью и главным городом Восточной Пруссии Кенигсбергом… В боях… отличились… летчики полковника Скока, полковника Лебедева…»
Это же и мы отличились, наш полк, входящий в состав дивизии полковника Лебедева, отличился! Ура!..
11 апреля. Покидаем Восточную Пруссию — перелетаем в Шнайдемюль. Лишь экипаж Володи Зайцева — и летный, и технический — остается на транспортном Ли-2, загруженном двумя новыми двигателями и запчастями, направляется в Шяуляй — ему поставлена задача срочно отремонтировать и перегнать в Шнайдемюль самолет, который на одном работающем двигателе не совсем удачно посадил, возвращаясь с боевого задания в начале марта, за аэродромом Яша Черствой. Ну, а лучше Володиного техника Васи Бука- шенко кандидатуры для такой работы в полку не найти.
При подлете к Шнайдемюлю на малой высоте внимательно присматриваемся к местам нашего нового базирования. Вокруг города — следы ожесточенных боев, о чем нас и информировал майор Резник: разрушенная техника, развороченные окопы, взорванные оборонительные сооружения, сожженные строения, перепаханная взрывами и воронками земля. И сам город выглядит как громадное пожарище с кое-где, казалось, чудом уцелевшими кварталами и отдельными зданиями.
Уже на самой посадке, перед четвертым разворотом, видим несколько поставленных «на нос» Ту-2 полка, прилетевшего сюда перед нами. Не приняли во внимание летчики коварства песчаного поля аэродрома, не смогли удержать самолеты на рулежных дорожках — вот и оказались в «интересном» положении. Беда-то небольшая, повреждено лишь переднее остекление кабины. Но — неприятно.
Сразу же после посадки, которой руководил прилетевший сюда накануне майор Салов, приступили к изучению особенностей аэродрома и района боевых действий — приказ на боевой вылет мог быть получен в самое ближайшее время.