— Давай вперед!
А сам — за очередной, увязшей по «дифер» в грязи машиной.
Вот когда мне стало понятно, почему он размахивал лимонкой, отстаивая своему трактору место на пароме: зная состояние таманских дорог в осенние месяцы, он был уверен, что без него, без его трактора отступающим по этим дорогам нашим войскам не обойтись. И он был прав. Он, этот матросик, был действительно настоящим героем ретирады наших войск из Крыма на Кубань.
Таким образом добрались мы до кубанской станицы Старонижестеблиевской. И вдруг оказалось, что вся наша команда входит в сослав БАО — батальона аэродромного обслуживания, о чем до этого мы и знать не знали, и ведать не ведали. Кстати, как только мы переправились на Чушку, сразу появились — где они раньше были?! — командиры с «кубиками» и «шпалами» на петлицах. И начальник наших станций появился. Так что я от этих станций вроде бы избавился. Но в Старонижестеблиевской меня вновь закрепили за ними — назначили старшим радистом. Хотя в этих самых радиостанциях «Ночь-1» я ровным счетом ничего не понимал.
Да-а… Подходит конец декабря. Наши войска десантируются в Крым, в районы Керчи и Феодосии, освобождают от фашистов эти города, расширяют свой плацдарм на Керченском полуострове.
И вдруг — бах! — в начале февраля приказ нашему БАО: высадиться в Крыму, подготовить аэродром где-то в районе посёлка Владиславовки. Это километрах в тридцати от Феодосии и пяти-шести от передовой.
Естественно, вместе с БАО добираюсь туда и я. Дожди непрерывные вперемешку со снегом шли… Слякоть опять же… Наземные войска в таких вот неимоверно трудных условиях ветку железной дороги строили, к боям готовились… Страх смотреть на них было. Ну, а мы — при такой погоде о каком-то обслуживании полетов и думать не приходилось — откровенно бездельничали, да в караул ходили. Короче говоря, тоска стояла зеленая. И вообще непонятно было, для меня, по крайней мере: идет война или не идет? А если идет, то что это за война такая — сплошное копание в грязи… Не приспособлен, видно, я был к такому бездеятельному состоянию, молод был, жизнь меня еще как следует не трепанула — хотелось активно действовать, воевать.
Вот и решили мы с другом, тоже окончившим школу воздушных стрелков-радистов, действовать. Взяли да и написали рапорта начальству авиационному по команде: дескать, дорогие товарищи, для чего вы нас учили? Вы нас учили для того, чтобы мы воевали в воздухе. Мы — воздушные стрелки-радисты, а вот сидим здесь, на бездействующем пока аэродроме, ходим по караулам… Заберите нас отсюда в какую-нибудь летную часть — летать хотим!
И что ж вы думаете? Проходит какое-то время, нас вызывают в штаб батальона и говорят: так и так, вы откомандировываетесь на Кубань, в город Краснодар, полевая почта номер такой-то. Будьте любезны, вот ваши документы, давайте, дуйте…
Ну, что… Мы просто были на седьмом небе от радости, воспряли великим духом.
…Мы сразу же — в Керчь. Оформили там документы на переправу через Керченский пролив, переправились и — в Краснодар. А оттуда, в конце концов, появляемся там, куда нас определили — в 453-м дальнебомбардировочном авиаполку (ДБАП), расположенном в станице Новотатаровской.
Вот в этом самом 453-м ДБАП и начал я свою летную войну, летать стал стрелком-радистом на самолете ДБ-ЗА, любовно называемом нами «Аннушкой». Летали мы бомбить фашистские позиции на подступах к Севастополю, на другие цели в Крыму. А к этому времени — в мае — противник прорвал нашу оборону в районе поселка Семь Колодезей, которая строилась и укреплялась всю зиму, и сбросил две армии Крымского фронта в пролив этот, Керченский… За десять дней — 8 мая начал наступление, а 18-го уже Керчь занял — сбросил… Уму непостижимо…
Дорогие мои!.. Если бы вы видели… Я летал, как уже говорил, на ночном бомбардировщике ДБ-ЗА, хотя в то время мы еще ночью практически не летали, летали днем. И вот, пролетая над проливом, видел я страшную картину… Боже мой!.. Если кто-нибудь видел растревоженный муравейник… Вот такой муравейник полз тогда через этот пролив. Кто на чем: кто на доске, кто на покрышке автомобильной, кто вплавь… сколько там потонуло наших!.. Сколько погибло!.. Ни за что погибло, по вине командования фронта… Один Господь-бог это знает, да и тот, если он вообще существует, наверняка сбился со счета…
Да-а… Ну вот, сдали наши Керчь… А мы — летаем. На Старый Крым, на Судак. И опять на Севастополь. Город- герой, дни которого уже были сочтены…