И я был суеверен. И у меня был талисман — кожаный реглан, доставшийся мне по наследству от погибшего в боевом полете друга-летчика. Этот реглан я обожал. И поскольку к тому времени совершил в нем тридцать пять успешных вылетов, то в самом деле верил в его волшебную силу.
Так вот, товарищ Калиниченко буквально преследовал меня за этот реглан. Как только я его надену, начинается крик: «Снять!», «Не положено!..»
Я ему говорю:
— Слушайте, товарищ майор… Вы же должны понимать: он — реглан — для меня счастливый… Талисман мой…
— Ничего не хочу понимать! — кричит. — Дисциплина есть дисциплина! Не положен сержанту реглан…
— Так ведь война идет, товарищ майор! Война идет! — разъясняю я. — Ну не надо придираться, у кого какой подворотничок — чистый или грязный, кто во что одет — то ли в комбинезон, то ли в реглан… Вы же понимаете — если кого из нас в воздушном бою убьют, то какая разница, кто во что одет… Мы же воюем…
Ничего до него не доходит. Опять твердит свое: «Не положено! Дисциплина! Снять!»…
Хотел ему сказать: мы-то воюем, а ты в это время «загораешь». Но — сдержался. А реглан стал надевать только, когда перед боевым вылетом в свою кабину залезал.
Роковое число 13
А война идет. Полк воюет. И несет большие потери. А что вы хотите: на стареньких самолетах ДБ-3 воевали. Да еще днем. Для «мессеров» эта тихоходная машина — беззащитная воздушная мишень. Вот и осталось от полка семь или восемь самолетов. Поэтому и произошла его очередная реорганизация: экипажи сохранившихся самолетов передавались в другой, как позже стало известно, в 68-й авиаполк, а остальной личный состав направлялся на переформирование.
Как и где это переформирование происходило — вопрос особый. Но в конце концов наш, пополненный летным составом и оснащенный более совершенными дальними бомбардировщиками Ил-4, полк перед Курской битвой оказался под Тулой. Там образовался наш летный экипаж: летчик — лейтенант Яковлев, штурман — Миша Демарев, воздушный стрелок — сержант Валитов и стрелок-радист, значит, Алик Сальников, то есть я.
Наш полк принимал самое активное участие в боях на Курской дуге. А входил он тогда в состав 118-й дальнебомбардировочной авиадивизии, резерва Верховного Главнокомандования, авиационного соединения особой структуры, предназначенного выполнять особые боевые задачи, применяя особую тактику авиационного воздействия на противника.
Как известно, бои на Курской дуге начались ранним утром 5 июля 1943 года. И мы с этого момента все время находились в состоянии повышенной боевой готовности к вылету на бомбардировку вражеских позиций, самолетные баки бензином заполнены до упора, двигатели опробованы, бомбы подвешены, пулеметы впряжены, экипажи — у самолетов. Это, по-нашему, — готовность № 2. Недоставало лишь конкретизации объекта-цели для нанесения бомбового удара — и команды на вылет. Ни того, ни другого — нет. День проходит — нет. Два дня — нет. Мы недоумеваем: что ж это такое творится — там, в районе передовой, ожесточенные бои идут, немцы наступают и вроде как в глубь нашей обороны продвигаются, мы бездельничаем? Непонятно…
Но вот, 12 июля все прояснилось: и объект-цель был определен, и команда на вылет поступила. Всем полком — тремя девятками — мы нанесли мощный бомбовый удар по местам сосредоточения войск противника.
Когда подлетали к цели и все мое внимание было направлено на наблюдение за воздухом, дабы быть готовым пулеметным огнем сорвать возможные атаки фашистских истребителей на наши самолеты, я стал невольным свидетелем первого в моей боевой практике массированного налета своих бомбардировщиков на одну цель: с разных сторон, в одном и том же направлении, куда устремились и наши три эскадрильи, шли колонны тяжелых бомбардировщиков Ил-4 — я насчитал три таких колонны. Лучи восходящего солнца, проходя через невидимые в своем вращении лопасти винтов, образовывали перед двигателями каждого самолета блестящие прозрачно-голубые, с бликами солнечных зайчиков, диски… Внушительная и по красоте, и по скрытой внутри самолетов этих колонн мощи наблюдалась картина…
Надо сказать, что бомбовый удар по цели мы нанесли отменно. Высокий войсковой начальник, на командном пункте которого офицер нашей дивизий осуществлял наведение самолетов на цель, как нам стало известно, заявил примерно следующее: «Передайте большое спасибо вашим летчикам. После такого налета наши части беспрепятственно, без потерь прошли переднюю полосу обороны немцев».