И — рванул в эту деревню.
Прибегаю туда, а там, на улице прямо, кучей стоят какие-то мужики и женщины. Я — к ним:
— Здравствуйте…
А сам пистолет на всякий случай держу подготовленным. Знал, конечно, что до линии фронта далеко, но — чем черт не шутит…
— Здравствуй… — мне отвечают. И с любопытством так на меня смотрят: откуда, мол, ты заявился?
— Да я, вот, — говорю, — летчик с самолета, что только что упал…
— A-а… Видно по тебе. А что такое?
— Да вот, — объясняю, — надо помочь моим товарищам, ранены они…
— Ну?! Сейчас командиру партизанского отряда доложим…
— Какого партизанского отряда?.. Кто вы такие?.. Как это — в глубоком тылу и — партизаны?..
— Партизаны мы, — успокаивают меня. — Выведены из- за линии фронта на переформирование…
Я вздохнул. Слава богу, к своим попал…
Приводят они меня к своему командиру, в хату, что числилась у них штабом. Я объясняю тому, что так, дескать, и так…
Тот сразу:
— Какой разговор!
Короче говоря, снарядили партизаны по-быстрому подводу, в телегу сена набросали, дали мне в помощь двух парней, поехали…
Да-а… Через какое-то время привезли мы стрелка и штурмана в деревню. Их обоих затащил я в отведенную нам хату — там партизаны на пол сена набросали, какие-то одеяла принесли. Уложил их. Обращаюсь к партизанам:
— Вот ему, — на Валитова показываю, — помощь медицинская требуется…
— Сейчас фельдшера нашего позовем, — отвечают.
— Ну, тогда побегу своего летчика искать — командира…
И побежал. А со мной опять отрядили тех же двух парней в помощь. Ходили в том месте, где мы приземлились. Ходили-ходили, искали-искали, внимательно все близлежащие рощицы облазили — все безрезультатно. Решили отложить поиск до утра.
Вернулись в штаб. Партизанского командира известили о нашем решении. И я опять к своей хате подался. Захожу в нее, а там Валитов стонет:
— Леш… Мне бы подняться, по-маленькому хочу…
Я говорю:
— Да брось ты, — а он лежит на сене.
Одеяло сбросил:
— Давай писай здесь…
— Что ты, — стонет, — нет, нет…
Что ж поделаешь… Стянул я с него комбинезон, приспустил штаны, обнажилась его рана и… О, боже ж ты мой!.. У него от «ключа» к женскому сердцу, от яичек какие-то нити-волокна тянутся, все в крови… Кровью сразу запахло…
А он лежит и, главное, даже сознание не теряет… Я как посмотрел на все это и даже обомлел, ужаснулся… Надо же такое горе мужику?.. И — рысью к командиру:
— Кто-нибудь, кроме фельдшера, который ничем раненому не помог, из медработников у вас есть?
— Да нет больше никого. Мы и этому-то рады, — отвечает.
— Вот тут, километров за пять отсюда, аэродром располагается. Так там должна быть медицинская служба…
— А как до того аэродрома добраться?
— Да вот, у края деревни, — рукой показал командир, — в ту сторону, топай по дороге прямо, на аэродром и попадешь…
Вернулся я в свою хату. Мише-штурману толкую:
— Сиди здесь, — а ему лицо только что промыли и перевязали, — я пошел…
И — бегом. Я здоровый парень был. Спортсмен. И дую, значит, вдоль деревни. Полдеревни пробежал — оказался возле церкви. Смотрю — стоит автомашина, газик, стартер авиационный. Сверху у него на штангах хоботок металлический торчит, чтобы самолетные двигатели запускать. Я к этому автостартеру. А его шофер что-то такое спозаранку женщинам подвезти собрался. То ли картошку, то ли еще какие овощи. На базар, наверное, подвезти. Я — к нему:
— Браток, нужна помощь, вот так и так…
А он, видно, подхалтуривал. Сидит себе индифферентно в кабинке и так это пренебрежительно-гордо говорит:
— Не… Не поеду… Видишь — занят.
— Как это не поедешь?! — возмутился я. — Там русский солдат кровью истекает!..
— А так… Не поеду и все…
Я дверку кабинки на себя рванул, вытащил его наружу, пистолет выхватил, затвор передернул, аж затрясся весь:
— А ну, отойди от машины, подлюга!.. Отойди, говорю, застрелю!.. Отойди, сам поведу машину…
Бабоньки, коим перевозить что-то требовалось, как заголосили, запричитали и — к шоферу:
— Да что ты, родненький, мы и обождать можем, да ради Бога поезжай к этим раненым, помоги людям…
Короче говоря, мы их мешки из кузова выбросили, развернул шофер — видно, понял, что я не уступлю — свой автостартер, и подъехали мы к «своей» хате.
В кузов автомашины набросали сена, и Валитова, прямо с матрасом и одеялом, поудобней на него уложили. Что меня опять удивило — так это то, что он в полном сознании… Это при такой-то травме… Я б такого наверняка не выдержал…