Пришли в военную комендатуру. А там — бедлам. Народу, солдат, офицеров… С мешками, с оружием, без оружия… В шинелях и без оных. Ну, прямо жуть, что творится…
И комендант — капитан — настолько, видно, затуркался, что уже на всех зверьком затравленным смотрит… Все от него чего-то требуют, хотят, а он ничего толком сделать не может, не получается у него почему-то.
Вот такая в той комендатуре царила обстановочка. А тут мы еще приплыли: здравствуйте, я ваш дядя — подай нам штрафной батальон…
Отыскали свободное местечко на скамейке, сели, давай осматриваться. Я — человек неравнодушный к чужим нуждам — невольно начинаю вмешиваться по сути в комендантские дела. Кто чего спрашивает, уже вместо этого коменданта начинаю отвечать: «Иди туда», «Лучше вот так сделай». Короче говоря, от нечего делать командую: туда, сюда. Чуть ли не стал там «главнокомандующим».
Смотрю — комендант на меня внимание обратил:
— Ты кто такой? Как сюда попал?
— Да вот, — говорю, — прибыл… В штрафной батальон меня направляют.
— В какой штрафной батальон?
— А хрен его знает в какой… Вон, у конвоира документы…
Он — к Михайлову:
— А ну, давай сюда, что у тебя там есть…
Иван Михайлов с радостью отдает ему мои арестантские документы, а я т-а-а-к жалостливо взираю на просматривающего их коменданта, ну прямо собачьими ничего не выражающими глазами. А потом предлагаю:
— Знаете что, товарищ капитан? Оставляйте меня пока здесь при себе, в комендатуре. В штрафбат всегда меня отправить успеете. А я у вас здесь хоть какой порядок наведу.
Он сразу ухватился за мою идею:
— Конечно…
Расписывается в бумагах у Михайлова там, где надо, — что меня принял, оформил ему документы — командировочные, проездные…
Пожали мы с Иваном друг другу руки… Он пожалел мне всего доброго и — уехал.
А я остался в комендатуре. И с неделю «командовал парадом». Комендант хоть выспался за это время, брился каждый день, привел себя в божеский вид. В общем, помогал я ему здорово.
Проходит какое-то время, я ему говорю:
— Товарищ капитан, мысль мне одна покою не дает. Ну зачем меня в штрафной батальон направлять? Что я там буду делать? — он уже знал, чем я проштрафился, я ему по- честному все рассказал. — Направьте вы меня лучше в запасной авиаполк, в Кострому. Есть там такой, знаю — мы там когда-то самолеты Ил-4 получали.
— Да не знаю я номер воинской части этого запасного полна, — отвечает комендант. — Как направление-то оформлять?
— Ну, какая беда? — настаиваю я. — Пишите: «Кострома, запасной авиаполк…»
В общем, написал он мне нужную бумагу, аттестат продовольственный выдал, проездные документы опять же, и — я поехал. Поехал через Москву. А в Москве у меня была как бы невеста. Зинаида Заржевская такая. Еще со школьной скамьи мы с ней дружили. И был момент, когда я, будучи еще студентом, пытался, как говорят, у нее «добиться взаимности»… Ну и все такое прочее было… А она мне сказала:
— Олешка! Ну, куда ты торопишься?.. Это все равно только твое и никуда от тебя не денется…
И я, значит, как добросовестный олень, не тронул ее… Успокоился… Все…
Поэтому, когда я добрался до Москвы, то меня, естественно, потянуло куда? Конечно, к Зине. А у меня там друг был, который и по сей день живет и здравствует в Москве, Борис Васильевич Покоржевский. Борю не призвали в армию, он по состоянию здоровья освобожден был от военной службы вчистую. И возглавил училище, в котором мы когда-то вместе — я и Боря — учились. На электросветотехническом отделении.
Добираюсь я до этого училища и предстаю пред светлыми очами его директора — этого самого Бориса. Он, как и все училище, — на военном положении. Днюет и ночует в своем директорском кабинете.
Поздоровались. Обнялись. Я и говорю:
— Борька, мне Зину надо увидеть. Ты же знаешь, как ее найти… Он — за телефон. Дозвонился до организации, где она работала. Отвечают оттуда: Заржевской нет, она дома.
А я знал, где она жила. Помчался к ней домой. Дотопал до ее квартиры. Звоню. Выходит соседка по коммунальной квартире:
— Вам кого?
И с интересом так смотрит на меня.
— Мне, — отвечаю, — Заржевских надо бы повидать.
— А вам кого: ее или его?
У меня что-то внутри — чок — и отключилось. Говорю:
— Никого! Мне никого не надо. Извините.
Повернулся и ушел. Подумал, что раз соседка так спрашивает, значит, имела в виду Зину или ее мужа… Уже потом, уехав из Москвы, вспомнил: так у нее, у Зины, брат старший был. Он же Заржевский… Значит, соседка интересовалась — Зина мне нужна или ее брат. А я-то… Сразу определил, что она мне изменила. Да ведь фамилия у нее была бы другая… Вот дурак!!!