Не успели люди понять, что же им даст эта реформа, а царь уже снарядил «дипломатический флот» в Турцию. Еще русские не прибыли в Константинополь, а уж в Российской державе новые важные перемены грянули: Петр I отменил празднование Нового года 1 сентября, перенес начало года на 1 января. Чтобы у москвичей не возникло никаких сомнений по поводу этого нововведения, царь приказал праздновать новый, 1700 год аж семь дней.
Погулять-то русские люди, особенно в Новый год, да целых семь дней кряду, да под фейерверки, да под пушечную стрельбу, да с мохнатыми елочками, выставленными по указу царя перед воротами домов, ни в жизнь бы не отказались! Гуляли они и радовались. И невдомек им было: почему же царь Новый год перенес? Какая с этого выгода, кроме того, что теперь русский государь всем Европам мог гордо сказать: «И мы точно так Новый год справляем». Но главная причина была в том, что разнообразнее становилась жизнь, не была теперь она привязана только к сбору урожаев, потому и логичней было начинать новый год с новым прибавлением светового дня.
Еще не привыкли русские люди отмечать Новый год зимой, а на их старомодные головы посыпались один за другим указы: о бородах и одежде, свадьбах и женитьбе (родители теперь не имели права принуждать детей вступать в брак), о запрещении носить острые ножи и заниматься всем, кому ни захочется, врачеванием…
В это же время Петр проводит дипломатическую подготовку к войне со Швецией. Осенью в селе Преображенском, а не в Кремле, следует подчеркнуть, Петр I в строгой тайне провел переговоры с Паткулем, посланником польского короля Августа. После переговоров заключили договор, по которому Москва обязалась поддержать Польшу в войне против Швеции, но только после подписания договора о мире между Россией и Турцией.
Дания начала военные действия против герцогства Голштейн-Готторпское, союзника Швеции, а польское войско осадило Ригу. Швеция на рубеже XVII–XVIII веков значительно усилилась. Но датчане и поляки смело вступили в войну против этого государства, рассчитывая на молодость и неопытность восемнадцатилетнего короля Швеции Карла XII — любителя охоты и пиров. Мальчишеские забавы отвлекали короля от государственных дел, и казалось, он так и останется до старости страстным охотником и гулякой.
Но мальчишка вмиг преобразился. Узнав о неожиданном нападении сразу двух врагов, Карл XII втайне от всех прибыл в войско и переправился с ним в Данию. Противника он застал врасплох — Дания вышла из войны, заключив со Швецией мир 8 августа 1700 года.
Слухи о Северном Александре Македонском, как теперь стали называть вчерашнего любителя охоты, еще не достигли России, и Петр, получив 18 августа вести о мире с Турцией, на следующий же день объявил Швеции войну, а еще через три дня выступил в поход на Нарву.
Северная война. От Нарвы до Полтавы
В конце августа 1700 года русские подошли к Нарве, осадили крепость. Петр I доверил большую, численностью до сорока тысяч человек, армию генерал-фельдмаршалу Головину. Тот предложил коменданту крепости Горну сдаться. Горн отделался язвительной усмешкой. Русские не спеша стали готовиться к боевым действиям. Но через два дня до Головина дошел слух о том, что Карл XII, разгромив датчан, совершил с отборным войском быстрый бросок по морю, высадился в Пернау и двинулся к Нарве на помощь осажденным.
Петр I укрепил русское войско полком князя Репнина, казаками, назначил главнокомандующим герцога де Круа. Не доверил Петр войско русскому полководцу. Русский монарх знал, что его военачальники могут быть героями, готовыми погибнуть в битве, но не верил он в них, в русских военачальников, как в полководцев. Героев на Руси всегда хватало с лихвой. Мастеров военного дела в 1700 году было маловато.
Де Круа, известный в Европе военачальник, умел воевать и побеждать. За семнадцать лет службы у римского кесаря в Дании он не раз доказал это. Но однажды удача изменила ему. Армия, которой он командовал, после неудачной осады Белграда отступила с большими потерями. Для честолюбивого генерала удар был настолько сильным, что он надолго оставил службу. И все-таки, когда император Леопольд рекомендовал его Петру I, он не смог сидеть дома, охотно принял приглашение русского царя, захватил с собой, согласно договору, немалое число немецких офицеров, прибыл в Нарву… и тут же загрустил.