Поменяв деньги и взяв по одному стаканчику, мальчики сели на каменные ступеньки здания, рядом с продавщицей. Быстро уничтожив мороженое, они подошли к ней за ещё одной порцией. Смеясь от удовольствия, и ощущения свободы они поглощали вкусное мороженое, щурясь, смотрели на солнце, пробивающееся сквозь молодую зелень деревьев. Ребятам казалось, что вкусней этого они ещё ничего не пробовали. Даже Вася, которому бабушка на какие-то церковные праздники специально варила сгущенку, а потом смазывала ею блины, называя их пирожными, никогда ничего подобного не пробовал. Подбежав к продавщице в третий раз, они получили от неё небольшой «нагоняй»:
– Вы, что, заболеть хотите? А лечить вас кто будет? Видно же, что вы беспризорники! Где живёте-то? Небось, в подвале? Пирожки лучше покупайте. Сейчас меня заберут, а вместо меня поставят другую продавщицу с пирожками. Мороженого ещё наедитесь.
– Мы не с подвала, я здесь родился и жил, – гордо пробурчал Вася.
– Так уж и жил, – от нечего делать продолжила разговор продавщица.
– Да, Чистопрудный бульвар, дом с колоннами, четвёртый этаж, квартира тридцать шесть.
– Так это вам через трамвайные пути перейти, на ту сторону, видите магазин, это и есть твой дом.
Вася застыл на месте, не в силах повернуть голову по направлению к дому, где когда-то появился на свет. Ванечка, взяв Васю за руку, повёл его. Перебежав через дорогу, мальчишки вошли во двор большого с двумя арками дома. Вася поднял голову вверх, пытаясь угадать окна, из которых возможно он, когда-то смотрел сидя на маминых руках на улицу, на небо над Москвой.
– Вы чего здесь высматриваете? Чего вам здесь надо? – услышали ребята, как к ним обратилась женщина, сидевшая на лавочке в дворовом скверике.
Ребята подошли к лавочке.
– Здравствуйте, мне нужна квартира тридцать шесть, четвёртый этаж, – обратился к ним Вася.
– А зачем она тебе нужна? Ты кто такой? Откуда, – женщина засыпала Васю вопросами.
– Я здесь жил! – гордо ответил он им.
– Жил? Это чей ты, такой чумазый? – спросила сидевшая рядом с ней седая старушка, – фамилия у тебя есть?
– Есть! Коршунов! Меня зовут Василий Андреевич Коршунов.
– Коршунов? – задумчиво произнесла одна из них, – а маму твою как зовут, не Катя ли?
– Катя. Катя, – обрадовано замотал головой Вася.
– Понятно. Я поняла, кто это! Надо же! А где же твоя мама? Ниночка, это же внук профессорши, ну что вы не помните? Она болела долго, а сын нанял сиделку, да потом на ней и женился. Ну, да она тогда вскорости родила, после смерти свекрови. Ай, яй, яй. Так ты значит Вася, Катин сын? А где она, что ты здесь делаешь?
– Мама…
– Ох, дождь пошёл! А ну-ка пошли ко мне домой поднимемся, там всё и расскажешь, – женщина подтолкнула мальчиков к соседнему подъезду.
– Марта Теодоровна, что вы удумали, зачем к себе ведёте? А вдруг сопрут чего?
– Ой, Ниночка, у меня уже давно воровать нечего, кроме совести. Не переживайте. Надо всё выяснить, узнать, где Катя, что с ней. И как можно ребёнка так просто отпустить. Время такое страшное. Пошли, пошли со мной дети.
Растерянные случившимся ребята зашли в какую-то кабину, которая с грохотом поднимала их вверх. От испуга и незнакомых ощущений, мальчики в страхе прижались друг к другу.
– Не бойтесь, не бойтесь. Это лифт. Сейчас, пообедаем, ближе познакомимся.
Открыв большую красивую обитую кожей дверь, ребята попали в обстановку, в которой никогда не бывали, нигде не видели. Они стояли, боясь пошевелиться.
Васе казалось, что красивее и уютнее бабушкиного деревенского домика не было ничего на свете. Он часто вспоминал свою мягкую постель с двумя подушками положенными друг на друга. Бабушку в белом платочке и переднике, маму. Такой, тихой и ласковой, какой она стала, живя у бабушки, до этого он её не видел.
– Ну, что вы стесняетесь, раздевайтесь и идите в ванную мыть руки.
У Васи остановилось дыхание. Он шёпотом спросил:
– Там вода сама льётся? – женщина улыбнулась и вошла с ними в ванную.
– Нет, знаете, что мои милые. Я вас быстро всё равно не отпущу, раздевайтесь и в ванну! Все разговоры потом! – скомандовала она ребятам, – все вещи положите на пол, я их постираю. Хорошо? Помоетесь, крикните мне.
Она наполнила ванну тёплой водой, туда же добавила какой-то жидкости из красивой бутылочки, из-за чего появилась большая, пушистая пена.
– Отмокайте, я пока обед сооружу, голодные, наверняка?
Пока старушка на кухне громыхала кастрюлями и тарелками, Ваня и Вася млея от тёплой воды, лежали в пушистой пене. Васе лень было даже пошевелиться. Так хорошо ему было только тогда, когда он жил у бабушки.