– Нет. Не крещённый.
– Я знаю, чтобы выжить, некоторые наши ислам принимают. Я их не осуждаю. Я много думал об этом. Война эта какая-то не наша, неправильная. Не надо было нам сюда приходить. Не за свою землю погибаем. Так я в своей вере хочу умереть.
Вас тоже будут мучить. А может и повезёт и вас в миссию отдадут, как жест доброй воли.
– Что ещё за миссия? Какой там жест.
– Слышал, что здесь какая-то миссия американская вывозит некоторых пленных. Так что если будут предлагать стать правоверным, соглашайтесь, лишь бы вырваться отсюда.
– Пошли они со своими предложениями, у меня дед фашистов бил, дядька. Нет, раз так, пусть стреляют.
– Это вы размечтались. Чтобы они и просто расстрелять? Нет. Им поиграть с вашим телом надо. Это счастье если застрелят и всё, а если «Красный тюльпан» сделают?
– Да, наслышан. Кожу вокруг тела надрезают и завязывают над головой. А могут ещё в бузкаши поиграть.
– Это как, – удивлённо спросил солдатик.
– Голову отрезают и детям отдают ею играть, как в мяч. А с телом сами в эти бузкаши играют. Скачут на лошадях и отнимают друг у друга тело убитого. Хорошо если убитого, а бывает и с живым нашим братом играют. Раздирают буквально на куски. Живого! Звери.
– И чтобы я их веру принял? Как вас зовут?
– Максим.
– А я Юра. Степанов Юра. Может если удастся вам выжить…
– Это навряд ли.
– Вдруг повезёт, передайте маме, что я не предал ни её, ни веру нашу.
Наступившая ночь, принесла прохладу, но жажда не давала покоя. Максим провалился толи в сон, толи небытие. К Максиму во сне пришла мама. Она, как в детстве гладила его своей тёплой рукой по голове.
– Сынок, держись. Не падай духом. Бывает, что находишь спасение, там, где совсем не ожидаешь. Верь в себя и береги силы. Я всегда буду с тобой рядом.
На рассвете послышались шаги. В сарай вошли Али с моджахедом, который направил на Максима автомат.
– Бача, ислам или кердык!
– Пошёл ты!
Максим сплюнул под ноги моджахеду. Тот что-то выкрикивая на своём языке, ногами, обутыми в тяжёлые ботинки, стал избивать его. Максим потерял сознание. Моджахеды, ругаясь, подняли его, вытащили из сарая и закинули за борт небольшого грузовика. Моджахеды вели автомобиль по ухабистой дороге, о чём-то громко разговаривая и смеясь. Через некоторое время машина остановилась. Максим услышал выстрелы, крики афганцев, стоны людей. Водитель и его напарник Али выскочили из автомобиля. Али заглянул в кузов и толкнул Максима. Решив, что он всё ещё без сознания, они, возбуждённо и громко переговариваясь, спустились в низину и присоединились к кучке вооружённых афганцев, которые смотрели на ужасающую для нормальных людей картину.
С десяток афганских мальчишек с палками и свора собак бегают за несколькими солдатами, захваченными в плен. Моджахеды, наблюдая за игрой, одобрительно кричат и выстрелами подбадривают мальчишек. Окровавленные обессиленные люди из последних сил, стараются увернуться от разъярённых собак. Мальчишки догоняют их, сбивают палками наземь и оставляют на растерзание собакам. Люди смеются и улюлюкают, когда тело несчастного превращается в кровавое месиво.
Максим еле перелез через противоположный борт грузовика и упал на землю. Короткими перебежками он добежал до обрыва поросшим кустарником. Внизу река. Шумом своего быстрого течения по каменистому дну, она заглушает крики и выстрелы моджахедов. Максим, измученный жаждой и солнечным пеклом притаился у обрыва.
– Только бы моджахеды не вернулись раньше. Господи, о чём я думаю. Они же там любуются муками ребят, пока я спасаю свою шкуру. Юрка Степанов из Рязани, Юрка Степанов, Юрка, я выживу, я расскажу твоей матери о твоём подвиге. Максим прикрыл голову руками и скатился с каменного склона. Упав в воду, несколько минут он боролся с течением. Но вскоре, ему удалось ухватиться за кустарник, росший по берегу реки. Максим подтянулся, цепляясь за ветки, и перебирался за большой камень, крутого берега, прячась за ним.
– Надо переждать. Набраться сил. Только бы сейчас они меня не обнаружили.
Всё поплыло перед глазами. Максима потерял сознание. Солнце медленно пряталось за горизонт, шум реки поглотил улюлюканье дикарей и стоны последних жертв, когда мальчишки с надетыми на палки отрубленными головами солдат, вместе с собаками, с шумом убежали в деревню. Послышались одиночные выстрелы. Это моджахеды стреляли в обезображенные тела советских солдат. Когда замолк последний мученический стон, они так же шумно с разговорами и смехом, ушли вслед за мальчишками. Али с напарником вернулись к грузовику.