И мистер Ли увидел эту улыбку. Его взгляд стал теплее.
И, может быть, чуть ревнивее.
13. Дом там, где трое
Мария добиралась до отеля медленно. На полпути остановила водителя и решила пройтись пешком. Не потому, что не устала (а она устала настолько, что мышцы гудели), а потому что впервые за долгое время не хотела куда-то спешить. Воявилось настройчивое желание проветрить голову и окунуться в атмосферу города хотя бы на 15 минут.
Сегодня дел в офисе было мало. Часть сотрудников уехало на производство, а бумажная документация была заранее подготовлена. После обеда Мария лишь внесла несколько коррекционных изменений и приняла решение ехать в отель.
Сеул вечером был другим: огни превращали улицы в живой организм, теплый воздух тянулся ароматами жареных каштанов и сладкого теста, люди вокруг шли быстро, шумно, но…на уживление совсем не раздражали.
Сегодня всё было как-то… мягче. И будто бы даже значимее.
Может, из-за того, что день прошёл удачно? Может, из-за пиковой сессии, которая развернула команды друг на друга? А может… из-за того, как мистер Ли смотрел на неё?
Мария вздохнула, отгоняя эту мысль. Всё это — ненужные ассоциации усталого мозга.
Хотя… Мозг был усталый, а вот сердце почему-то нет.
В холле её встретили две девочки.
Мия — сияющая как новогодняя гирлянда.
Лиза — краснеющая так, будто солнце зависло прямо над ней.
И обе такие родные, что Марии захотелось их обнять сразу и надолго.
— Мааам! — Мия почти влетела в неё. — Ты не представляешь! У нас такой день был! У нас… у нас… у нас вообще ВСЁ было!!
— Вижу, — улыбнулась Мария. — Живы?
— Более чем, — Мия гордо вытянулась. — Я теперь знаю страшные истории! Ну… не очень страшные… потому что он не рассказал мне настоящие… но я узнаю!!
Она прищурилась, глядя вверх. — Он не уйдёт от меня.
Мария рассмеялась:
— Это угроза?
— Это обещание, — серьёзно ответила Мия. Лиза прыснула в кулак.
Мария перевела внимательный взгляд на старшую.
— Лиз… ты в порядке? Вижу… ты какая-то тихая.
— Я?? Я тихая?? — Лиза тут же сделала вид, что её обвиняют в государственной измене. — Да я… ну… просто… жарко было… и красиво… и… ммм…
Она отчаянно искала тему.
— И хоттоки вкусные!
Мария приподняла бровь:
— Понятно.
(Ничего не понятно.)
Мия, конечно, решила помочь, как умеет.
— Мам! Лиза весь день смотрела на нашего гида, как котёнок, которому показали лазер! Вот так! — и Мия изобразила огромные глаза и лёгкое подрагивание головы.
— Мия!! — Лиза ахнула так громко, что на них обернулась половина холла.
Сухе стоял неподалёку, загружая что-то в телефон.
Он услышал своё имя, поднял взгляд — и мягко улыбнулся.
Лиза моментально превратилась в клубок благородного смущения.
Мария ощутила, как поднимается лёгкая волна тепла: её девочка… взрослеет. И впервые за долгое время — улыбается так искренне, хоть и смущенно.
— Прошу прощения, доктор Майн, — Сухе подошёл ближе, — ваш день прошёл хорошо?
— Да, — Мария кивнула. — А ваш — судя по состоянию детей, был насыщенным.
— Они замечательные, — сказал он.
И добавил тише:
— И очень разные.
— Это мягко сказано, — усмехнулась Мария.
Мия тут же встряла:
— Я нормально-весёлая, а Лиза вся такая романтичная!
— Я НЕ романтичная!!! — выпалила Лиза.
— Конечно-конечно, — сказал Сухе, и уголки его губ чуть дрогнули.
Лиза едва не провалилась под пол.
Они поднялись в номер.
Пока Мия рассказывала маме подробности уровня «и вот тут я ЧУТЬ-ЧУТЬ НЕ УПАЛА, но НАМ ПОВЕЗЛО», Лиза же тихо сидела на кровати, делая вид, что устала.
Но Мария видела всё.
— Он тебе понравился? — спросила она мягко, когда Мия унеслась в ванную, распев «песню о хоттоке».
Лиза замерла.
— Мам… ну… он…
Она вздохнула.
— Он хороший. Правда хороший.
И с ним… спокойно. И весело.
И…
Она запнулась.
— Я не знаю, как это объяснить.
Мария улыбнулась, обняв дочь, так тихо и бережно, как умеют матери, пережившие многое.
— Не нужно ничего объяснять. Просто чувствуй вот здесь. И будь собой.
Лиза кивнула.
И впервые за долгое время расслабилась. С лица пропала хмурая морщинка меж бровей, расслабилась челюсть и опустились плечи. Дочка снова возвращалась к себе прежней. И это очень радовало материнское сердце.
Позже, когда девочки уже легли, Мария вышла на балкон.
Сеул сиял под ней — бесконечный, шумный, такой живой город.