Комплимент смутил дувушку, она несмело улыбнулась молодому человеку и вернула внимание сестре.
А Мия в этот момент надела страшную маску и завыла, спугнув голубей.
Сухе усмехнулся:
— И да… Мия — настоящее приключение.
— Я же говорила! — довольная Мия подпрыгнула.
Лиза рассмеялась.
Сухе — вместе с ней.
А Сеул вокруг них был таким — живым, шумным, слегка безумным — идеальным местом для открытия чувств.
16. Незавершенность
Два дня пролетели стремительно.
Сеул жил своей жизнью, офис шумел совещаниями, инженеры спорили и снова мирились.
Мария работала с такой скоростью и точностью, будто в ней включили внутренний режим «полный разбор с погружением».
Мистер Ли действительно немного отступил. Спокойно. Ненавязчиво. Он давал ей пространство, и одновременно наблюдал издалека.
Он всё ещё появлялся в нужные моменты, кивал, задавал вопросы, слушал отчёты. Но более не приближался так близко, как на ужине. Не задерживал взгляд. Не искал повода остаться наедине.
Это было правильно.
Профессионально.
И… почему-то разрывало внутри от странного сожаления.
_____________
Наступила пятница. В планах стояла поездка на производство.
Утро было ясным, и дорога до фабрики лежала через мосты, районы тихих кафе и стройные линии рек. Они снова ехали в том самом автомобиле с мягкими сиденьями, приглушённым светом и немым напоминанием о том дне, когда Мария уснула практически у него на плече.
Она старалась не вспоминать.
Но атмосфера предательски подсвечивала все произошедшее.
Мистер Ли сидел рядом — сдержанный, спокойный. Но что-то в нём было иначе. Создавалось призрачное ощущение, что он собирался сказать нечто важное, но пока не находил формы.
— Сегодня вас ждёт насыщенный день, — начал он ровно. — Управляющий цехом предупредил, что несколько сотрудников хотели бы обратиться к вам лично.
— Я не против, — ровно ответила Мария. — Иногда самый маленький бытовой дискомфорт создаёт самую большую производственную проблему. Лучше подсказать человеку решение, чем ждать, пока он выгорит.
Он скользнул по ней взглядом.
— Это ваш подход. Человечный. Который меня до сих пор удивляет.
Мария повернулась к окну, чтобы скрыть лёгкое смущение.
— Я работаю с людьми, а не с отчётами.
— В этом мы похожи.
Тихая пауза.
— Хотя долгое время я предпочитал делать вид, что это не так.
Она медленно повернула голову.
Он смотрел перед собой, но нижняя линия его челюсти выдавала напряжение, которое он тщательно прятал.
— Переработки здесь — норма, — продолжил он. — Но я всегда считал, что эффективность не растёт от числа часов. Люди хоть и сильные, но они не машины.
Он сделал короткую паузу.
— И… им тоже бывает нужна пауза.
Ещё одна пауза — слишком долгая, чтобы быть случайной.
— Даже самым сильным.
Мария почувствовала, как её дыхание стало неглубоким.
Он не говорил о фабрике.
Не говорил о сотрудниках.
Он говорил о ней.
Он говорил не о работе.
Не о графиках.
Не о нагрузке.
Он говорил о ней.
Мария почувствовала, как внутри что-то едва заметно дрогнуло.
— Я… держусь, — сказала она тихо. — Как могу.
— Я знаю, — ответил он.
Он говорил спокойно, но в голосе было слишком много понимания.
— Но… держаться — не значит, что рядом никто не должен держать вас.
Она моргнула.
Слишком прямо.
Слишком точно.
Как будто он увидел то, что много лет она упорно прятала под слоями работы, видимой силы и самостоятельности.
— Вы… о чём?
Он повернул голову, его взгляд стал острым, как свет на лезвии.
— Я говорю о тишине, которая бывает рядом с сильными женщинами, — произнёс он.
— Слишком часто. И слишком долго.
Мария не смогла сразу ответить.
— Это… тишина не влияет на работу, — продолжил он, глядя вперёд. — Это та тишина, в которой человек живёт один, даже когда вокруг люди.
Она вдохнула глубже, чем хотела.
— Вам показалось, — попыталась она уйти в сторону.
— Нет, — мягко сказал он.
— Вы слишком ровно говорите о том, о чём другие бы не смогли.
На его лице промелькнула тень улыбки.
— Я многое вижу, доктор Майн. Даже то, что вы не показываете.
Комната сдержанности внутри неё качнулась.
Слишком опасная фраза.
Слишком мягкий голос.
Она отвела взгляд.
ОН смотрел на неё иначе.
Машина тронулась после светофора, и Мария почувствовала, как его взгляд касается её профиля.
Не навязчиво.
Не грубо.
Но слишком долго, чтобы это было случайно.
— Вы работаете с людьми, — сказал он. — Но сами… редко позволяете кому-то работать с вами.