Мария чуть улыбнулась уголком губ.
— Не привыкла.
— Надеюсь, вы… научитесь, — ответил он, будто выбирал каждое слово.
— Хотя бы немного.
Она подняла глаза — и впервые за два дня не почувствовала расстояния между ними.
Оно исчезло. А может он его убрал?
Но в следующую секунду Мистер Ли вновь отодвинулся — едва заметно, но чётко. Взял себя в руки. Вернул дистанцию.
— Нам пора, — сказал он уже строже. — Управляющий ждёт.
Как будто ничего не произошло.
Как будто разговор был обычным.
Но Мария знала — обычным он не был.
Когда машина остановилась у ворот фабрики, Мария поймала себя на мысли:
Этот человек — опасен.
Потому что видит слишком много.
И потому что впервые за долгое время… ей не хочется, чтобы он переставал смотреть.
17. Сообщение
Вечер опустился на Сеул мягко и неспешно, как шелковое покрывало, брошенное на спинку дивана.
Мария вернулась в отель почти механически. Ев тело совершало привычные движения, а мысли все еще витали где-то между цехом, грудным мужским голосом и тем моментом… когда Мистер Ли вошёл в комнату так, будто закрыл её от нападения хищника. Совсем не как сотрудника, а как свою женщину.
И это было опасно. И неправильно. И… будоражаще.
Девочки были внизу, ужинали с Сухе. Марии это было на руку: девочки под присмотром, а ей нужно хотя бы десять минут тишины, чтобы разобрать и собрать себя вновь по кусочкам.
Она закрыла дверь номера, прислонилась к ней спиной. Тишина накрыла мгновенно. И в этой тишине её сердце билось слишком громко. Чересчур оглушающе.
Мария сняла пиджак. Медленно провела ладонью по шее. Там, у основания, всё ещё будто вибрировала энергия его голоса. «Я не позволю никому говорить с вами ТАК.»
Она вздохнула. Длинно, выстраданно.
— Господи… что со мной не так? — прошептала она самой себе.
Мария была взрослой женщиной. Профессионалом. Матерью и когда-то женой. Будто в прошлой жизни. Человеком, пережившим такое одиночество, что оно практически срослось с собственной кожей.
И сейчас… её тянуло к мужчине, о котором она знала слишком мало. Но чувствовала к нему слишком много. Это пугало и дезориентировало. Это было неправильно. Это становилось опасно. Это совершенно невозможно было игнорировать.
Она повторяла это, как мантру. Но тело не верило ни одному слову.
Мария приняла душ, переоделась в мягкую футболку и свободные брюки, выпила стакан холодной воды… но мысленную казнь это не остановило.
Память снова и снова подсовывала картинку: его глаза — тёмные, острые, внимательные. Его шаг — быстрый, будто он рванул к ней на голых рефлексах. Его голос — едва сдерживающий что-то слишком сильное.
Мария прошла к окну, распахнула его — впуская прохладный воздух вечернего Сеула. Именно в этот момент телефон дрогнул. Ее тело неосознанно вздрогнуло, словно воровка, пойманная с поличным.
На экране — номер мистера Ли. Не сохранённый, но узнаваемый до дрожи. Она замерла.
Он не должен писать.
Он никогда не пишет.
Он слишком дисциплинирован для этого.
Он…
Нервы не выдержали, Мария всё-таки открыла сообщение.
Мистер Ли:
«Надеюсь, вы уже дома. Хотел уточнить, как вы себя чувствуете после сегодняшней ситуации?»
Мария закрыла глаза. Он написал так просто, так нейтрально. И всё же смог вложить в несколько слов нечто, скрытое между строк. Заботу?
Она поставила телефон на стол. Отошла. Вернулась. Взяла снова. Пальцы дрожали.
Мария:
«Спасибо, я в порядке. Ситуация была рабочей.»
Стерла. Написала снова:
«Со мной всё хорошо.»
Стерла и это. Наконец отправила:
Мария:
«Да, я дома. Спасибо, что спросили.»
Пауза.
Десять секунд.
Тридцать.
Минуту.
Она почти успела выдохнуть…
И вот — новое сообщение.
Мистер Ли:
«Сегодня вы показались мне гораздо сильнее, чем того требовала ситуация. Я хотел сказать это лично. Но побоялся, что вы неправильно поймёте.»
Мария замерла. Внутри нее что-то сжалось, скрутилось, развернулось теплом. Слишком откровенно. Слишком честно. И слишком… опасно.
Она медленно села на край кровати.
Её пальцы легли на губы, бессознательно, как будто пытаясь сдержать то, что поднималось внутри.
«Сильнее, чем позволяла ситуация…»
Как можно было написать такую фразу так просто? И в лоб?
Телефон снова дрогнул.
Мистер Ли:
«Если я был слишком резким, простите.
Я… отреагировал быстрее, чем следовало.»
Мария тихо рассмеялась — нервно, прерывисто.