Но сегодня у поля было ещё одно, совершенно неучтенное Марией измерение.
Ей предстояло встретиться с генеральным директором мистером Ли Кён-хо.
Кабинет мистера Ли оказался простым — стекло, дерево, темная сталь. Минимализм, за которым скрывается дорогое спокойствие.
Мария вошла — и ее уставшее тело выдало реакцию раньше головы. Она неосознанно замедлилась.
Мистер Ли был…
Совсем не похож на привычных ей корейских специалистов — аккуратных, стильных, хрупких, словно вышедших из дорамы или рекламного плаката.
Этот мужчина был высоким.
Настолько, что Марии пришлось чуть поднять голову.
Плечи — широкие, выправка — безукоризненная, как у человека, который либо занимался боевыми искусствами, либо привык руководить так, что его слушают с первого слова. Черты лица — резкие, сильные, с выразительной линией скул. Взгляд карих глаз внимательный, будто он умел считывать людей быстрее, чем они успевали произнести своё имя.
А двигался он…
С той самой грацией хищника, который знает свою территорию и чувствует каждую её вибрацию.
Мария на секунду забыла, как дышать.
— Доктор Майн, — произнёс он глубоким, удивительно мягким голосом. — Добро пожаловать в Seoul Technologies. Мы знакомы только заочно, но ваши отчёты произвели на нас впечатление.
Она уловила, как это «мы» звучит одновременно официально и лично. Голос был… опасно чарующим. Бархатным, но уверенным. Таким, что хочется слушать, даже если он им тебя отчитывает.
— Благодарю за приглашение, мистер Ли, — Мария быстро включилась. — Ваш кейс действительно сложный, но очень интересный. Я надеюсь, мы сможем улучшить эффективность без стресса для команд.
Он слегка прищурился.
Не агрессивно — скорее оценивающе, будто она была новой деталью в его сложном механизме, которую нужно рассмотреть под разными углами.
— Я видел, как вы работаете, — сказал он. — У вас необычный подход. Очень… человеческий.
— Все новые технологии изобретают люди, — улыбнулась Мария. — Даже самые маленькие микросхемы требуют больших человеческих усилий.
В уголке его рта едва заметно дрогнула улыбка.
Скупая, одобрительная, настоящая.
Мария уловила это и почувствовала, как внутри что-то тихо щёлкнуло. Как будто запустилось начало истории, которую она ещё не понимала, но которая уже развернула к ней свой первый абзац.
И, собираясь с мыслями, она осознала две вещи:
-
Работа предстоит сложная и насыщенная.
-
А мистер Ли… может оказаться испытанием не только для её профессиональных навыков, но и для давно не включавшихся эмоций.
5. Поражение на заднем сиденье
Экскурсия по офису Seoul Technologies началась чётко, структурированно — как и всё, к чему прикасался мистер Ли. Он шагал чуть впереди, показывая отделы, гордо рассказывая о своем детище. Сотрудники корпорации реагировали одинаково: коротко кивали, мгновенно отвлекаясь от мониторов, а затем так же быстро возвращались к своим задачам.
Ни лишних вопросов, ни излишних эмоций — всё отточено, настроено, почти механистично.
Мария внимательно наблюдала, как двигаются люди, как распределены рабочие места, кто перегружен, кто закрыт, кто старается быть незаметным.
Её работа начиналась здесь — в этих маленьких, едва уловимых движениях.
Около часа ушло на знакомство с персоналом, ещё полчаса — на быструю планёрку с руководителями отделов. Мария задавала вопросы, делала быстрые структурные пометки, аккуратно прощупывая динамику управленцев. Кто-то нервничал при её взгляде. Кто-то, наоборот, оживлялся, словно ждал возможности высказаться.
После планёрки она получила стопку документации, села в небольшой переговорной и погрузилась в схемы, отчёты, организационные структуры.
Это было её поле боя. И её стихия.
Но тело сдавало позиции.
Когда они наконец пообедали — скорее перекусили, чем поели — и поехали на производство, Мария почувствовала, что её внутренний аккумулятор стремительно теряет заряд.
Автомобиль плавно катил по дороге.
Мария сидела на заднем сиденье рядом с мистером Ли. Бортовой шум, мягкая вибрация, теплый кондиционированный воздух — всё это убаюкивало.
Она задавала вопросы, делала пометки в планшете, старалась держать ровный тон голоса, будто внутри не бушевал целый океан усталости. Но глаза предательски тяжелели.
Производство встретило их громким эхом металла, шуршанием конвейеров, запахом нагретой техники. Цеха были на удивление чистыми — стерильными — но воздух всё равно казался густым. Мария слушала инженеров, фиксировала особенности процессов, отмечала узкие места.