И всё время мечтала только о том, чтобы лечь. На любую поверхность. Хоть на пол из полированного бетона.
Обратная дорога стала её поражением.
Она смотрела в окно, пыталась держаться, включать анализ — но мысли начали путаться, как провода, собранные в спешке.
Шум мотора становился всё более мягким.
Воздух — всё теплее.
Ресницы — всё тяжелее.
Мария даже не заметила, как провалилась в сон. Глубокий. Тяжёлый. Такой, который приходит к человеку только на грани истощения.
Мистер Ли понял, что что-то не так, когда задал вопрос — и тишина, слишком мягкая и ровная, была ему ответом.
Он обернулся.
Мария сидела с закрытыми глазами, голова чуть наклонилась вперёд, с планшета почти соскользнула ручка. Усталость лежала на её лице таким честным слоем, что даже строгий профессионализм не мог его скрыть.
Он осторожно коснулся её плеча.
— Доктор Майн? — тихо.
Она не шелохнулась.
Мистер Ли смотрел на неё несколько секунд — долгих, странно личных. И впервые за продолжительное время в его груди что-то мягко дрогнуло.
Понимание.
Сочувствие.
И интерес — не поверхностный, не рабочий, а глубинный, почти удивляющий его самого.
Плавно, осторожно он притянул Марию к себе, чтобы её голова не упала вперёд, и уложил её на подлокотник между ними. Она даже не вздохнула — так крепко спала.
Её волосы рассыпались по плечу — мягкие, шелковистые, пахнущие чем-то тёплым, домашним и необъяснимо притягательным.
Мистер Ли поймал себя на том, что его рука легчайшим движением коснулась этого шелка…
И не отдёрнулась.
Пальцы осторожно перебирали пряди, словно проверяя их плотность, структуру, звук скольжения.
Ритмично.
Медленно.
Почти успокаивающе.
Он даже не понял, когда внутренняя напряжённость ушла, сменившись странным умиротворением.
Словно в этом движении был ответ на что-то давно забытое.
Когда золотистая заколка выпала из её волос, он легко подхватил её и, почему-то даже не задумываясь, спрятал в карман.
Память о моменте.
О женщине, которая вдруг оказалась не просто консультантом, а чем-то… редким. Очень редким.
Через стекло мелькал Сеул — быстрый, шумный, живой.
А в закрытом пространстве заднего сиденья созревала очень тихая, но очень ценная мысль:
Это первая женщина за долгое время, которая заинтересовала его не только внешностью… но и душой.
6. Ценность
Машина уже давно припарковалась у входа в отель, но никто не спешил выходить.
Водитель сидел недвижимо, словно статуя, привыкшая к тому, что люди в его машине иногда живут собственной жизнью.
А в заднем сиденье царила тишина, наполненная странным, густым напряжением.
Мария спала всё так же мирно — и мистер Ли никак не мог заставить себя нарушить это мгновение.
Он просто сидел, едва касаясь её волос, вдыхая её аромат — мягкий, женственный, тёплый, совсем не офисный.
Аромат, который будто сплёлся вокруг него невидимыми цепями, не давая отвести взгляд.
Иногда кажется, что в мире слишком много одинаковых лиц, одинаковых манер, одинаковых голосов — и вдруг среди них появляется кто-то, кто ломает весь привычный порядок одним только присутствием.
Мария была именно такой.
Его пальцы всё ещё удерживали прядь её волос, когда рядом с машиной резко сигналил другой автомобиль, спеша высадить новых гостей отеля.
Звук расколол тишину — резкий, грубый, как удар ложкой по стеклу.
Мария вздрогнула.
Глаза распахнулись.
Тело мгновенно собралось и выпрямилось — будто она и не спала вовсе.
— Простите… я… — она осторожно выпрямилась, не глядя ему в глаза, будто боялась увидеть там что-то слишком личное. — Я устала. Чуть-чуть.
«Чуть-чуть» звучало почти комично, учитывая, что она проспала половину дороги, уложенная на его подлокотник как дорогая фарфоровая статуэтка.
Но Мария уже не была той, что спала беззащитно.
Она снова стала профессионалом — спина ровная, подбородок чуть выше, взгляд собранный. Словно между ними ничего не произошло.
— Спасибо за день, мистер Ли, — быстро сказала она, прижимая к себе планшет, как щит.
И прежде чем он успел ответить, распахнула дверь и, лёгкая как птица, выскользнула наружу.
Её шаги растворились в воздухе.
Через секунду она исчезла в холле отеля — маленькая экзотическая птичка, что выпорхнула, не дав поймать себя взглядом.