Тело извлекли из мешка и разложили на заранее подготовленном куске брезента. Снова высыпались несколько зёрнышек овса, подтверждая версию, что убийца связан с лошадьми.
Бахматов достал трубку, набил её табаком и закурил. Трепалов тоже завертел папироской, на его немой вопрос я честно ответил, что не курю.
– И правильно делаешь, – согласился Александр Максимович. – Для здоровья полезней.
Я кивнул и бросил взгляд на мертвеца.
Голова размозжена до такой степени, что на ней, как говорится, и места живого не осталось, я просто диву даюсь, как в реальной истории удалось опознать несколько жертв – снимаю шляпу перед этими ребятами. Впрочем, могу сделать это прямо сейчас, поскольку сыщики, которые в итоге отловили душегуба – вот они, стоят прямо сейчас передо мной.
Правда, им понадобится ещё целый год, а я не хочу терять столько времени. Кто знает, может, если удастся спасти с десяток невинных душ, многое в истории моей страны изменится к лучшему?
Надо сказать, потрудился Упаковщик на славу: стянул голову и ноги к животу так, что тело, принадлежавшее довольно крупному мужчине, поместилось в обычный мешок. Набил руку, сволочь.
Внимание криминалиста привлекла выцветшая тряпка, которой был связан труп.
– Знаете, товарищи, а ведь это кусок пелёнки, – заметил эксперт.
– Уверен? – выступил вперёд Трепалов.
– Да. По-моему, тут даже остались следы каловой массы. Думаю, точно смогу определить в лаборатории.
Об этом я тоже слышал. Благодаря найденной пелёнке сыщике смогли добавить новый штрих в портрет маньяка: у этого промышляющего извозом мужчины недавно родился ребёнок, что значительно сузило круги поиска.
Именно эту гипотезу я высказал, когда убедился, что газетчик перестал вертеться под ногами. Кстати, надо ещё намекнуть Бахматову, что у них в МУРе есть «утечка»: кто-то сливает информацию в газету. И пусть это наша советская пресса, которые априори многие поспешили записать в скуку смертную, однако в довольно свободные и не побоюсь этого слова «демократичные» двадцатые прошлого века, многие издания носят на себе сильный налёт бульварности и ничем не уступают американским или европейским аналогам.
Вот только для нашей работы это не всегда во благо.
– Так… говоришь, у злодея недавно появился ребёнок, – задумчиво протянул Трепалов. – А наука может выяснить какого пола: пацан или девчонка? – с надеждой посмотрел он на эксперта.
Криминалист только усмехнулся.
– Боюсь, так далек наши возможности ещё не дошли.
– Жаль, – вздохнул Александр Максимович. – Меньше работы б было. Но всё равно – уже чуток полегче.
– Товарищ Трепалов, – обратился я к нему, на сей раз официально и даже на вы, как и полагается по субординации по отношению к начальнику, – разрешите мне взять на себя проверку подозреваемых? Разумеется, с помощью товарищей из МУРа.
– Приступайте, – кивнул Трепалов. – Леонид, окажешь содействие?
– Даже не сомневайтесь, – утвердительно мотнул головой Бахматов.
Возле набережной уже начинали собираться зеваки. Смирнов и подоспевшие милиционеры из его отделения оттеснили их подальше, чтобы толпа не мешала нам работать.
Подкатила труповозка, из которой выбрались двое дюжих санитаров в грязных халатах.
– Постараюсь сделать оба вскрытия уже сегодня, – сказал эксперт. – Результаты сообщу либо вечером, либо, на крайний случай – завтра с утра.
Мы вернулись на Петровку и сразу погрузились в изучение бумаг. Первым делом, я попросил Бахматова отобрать всех извозчиков, которые попали в зрение уголовного розыска. К счастью, среди них оказался и Комаров, который служил в транспортном отделе Центрального управления по эвакуации беженцев и пленных Наркомата внутренних дел, сокращённо – Центрэвака.
Ничего особо криминального за ним не водилось, но сыщиков насторожил тот факт, что Комаров часто бывал на конном рынке, при этом непохоже, чтобы искал клиентов, которых было необходимо куда-то отвезти, и кобылу свою так и не продал.
С одной стороны… ну может отдыхает таким способом мужик, в моё время, к примеру, специально в гараж ходили, подальше от бдительного ока жены: повозиться, подумать, пропустить стопочку.
С другой: на какие шиши, спрашивается, семью тогда кормить, если извозом почти не промышляешь и лошадь не продал?
Правда, коллег смущала героическая биография товарища: воевал в гражданскую, был отмечен начальством, да и в Центрэваке о нём отзывались только положительно. Толковый и исполнительный работник, примерный семьянин, скромный, может выпить – но опять же в меру, правда, набожный… ну, так у нас советская власть преследованиями по религиозному признаку не занимается. Вера – личное дело каждого гражданина.