Пока я набивал живот, Лёня Бахматов внезапно произнёс:
– Парни, а вы знаете, как нас теперь в МУРе называют?
– Как? – оторвал взгляд от тарелки Иван.
– Три Бэ!
– В смысле? – не понял я.
– Ну: ТРепалов, Быстров, Буданов, Бахматов. По первым буквам Три Бэ.
– Точно! – прикинул я.
Действительно, по какому-то причудливому зигзагу судьбы, фамилии всех трёх оперов назывались на одну букву. Прикольно, но в жизни бывали совпадения и похлеще. Когда я учился в институте, у нас в группе были три Дмитрия Николаевича Смирнова. И, что у ребят, что у преподавателей, по из-за этого был вечный геморрой.
– Ну Три Бэ, так Три Бэ… – протянул я. – Только, надеюсь, народа к нам больше подтянут, а то делами закидали по горло, а кадровый вопрос не закрыли.
Все закивали. Что есть, то есть – наша сверхпопулярность и наши реальные возможности слишком контрастировали. Хотя, что уж греха таить, приятно когда тебя считают спецом экстракласса, способным разрулить любую проблему.
После обеда все разбежались по своим делам, а я, как и планировалось, дунул в судмедэкспертизу, для скорости прокатившись на трамвайчике.
Здесь было холодно и неуютно, хотя помещение, куда меня провели, ничем не выделялось от обычного: тесный кабинет с письменным столом и парой обшарпанных стульев.
Я сразу узнал эксперта, который приезжал тогда к набережной. Он тоже вспомнил меня и склонил голову в знак приветствия.
– Мы с вами договаривались насчёт встречи, – начал я.
– Да-да, вы звонили… Даже не знаю, чем ещё мог бы вам помочь! – развёл руками эксперт.
Вид у него был чрезвычайно усталый. Мне было даже не удобно, что пришлось отрывать от работы столь занятого человека.
– Я всё в отчёте написал, – продолжил он.
– Да, спасибо! Я ваш отчёт читал, разумеется. Там всё очень подробно и в деталях, – заговорил я. – Просто надо уточнить некоторые моменты…
– Хорошо, – обречённо выдохнул он. – Спрашивайте. Чем могу – помогу.
– Вы написала, что убитой была девушка в возрасте восемнадцати-двадцати лет. Она вела регулярную половую жизнь, но никогда прежде не рожала.
– Замужем?
– Кольца найти не удалось, но характерный след на безымянном пальце имеется – на момент убийства она состояла в браке.
– Что-то ещё?
– Про возраст я вам сказал… Довольно стройная, я бы даже сказал – миниатюрная, брюнетка, с длинными волосами.
– Как вам удалось это выяснить, ведь головы не было? – удивился я.
– То, что она брюнетка с длинными волосами? – эксперт фыркнул. – Проще простого: на останках нашли несколько тёмных волосков: многие из них оказались длиннее тридцати сантиметров, а длина одного – пятьдесят три. Кроме того… – эксперт помялся, – удалось найти ещё и рыжий волос, но я склонен считать, что он, скорее всего, принадлежит убийце, поскольку, как я сказал – тёмных волос было много, а рыжий – только один.
– То есть убийца – рыжий?
– Ну… этого я вам на все сто процентов утверждать не могу, поскольку тут мы переходим в сферу гадания. А вот, что я могу вам гарантировать точно – и это указал в протоколе: покойная, судя по развитой мускулатуре, увлекалась физическими упражнениями. Учитывая общее холёное состояние её тела, а особенно ногтей на руках: могу сказать, что о какой-то тяжёлой работе на фабрике, заводе, огороде или по домашнему хозяйству – тут и речи не идёт. Дамочка нам попалась очень ухоженная…
– То есть, девушка занималась каким-то спортом?
– Похоже на то. Причём основная нагрузка приходилась на ноги. Мускулатура на них – дай бог каждому, одни икры чего стоят!
– А могу ли я взглянуть на её тело?
– Конечно! Вы ведь ради этого и приехали сюда, – с готовностью откликнулся эксперт.
Он окинул меня подозрительным взглядом:
– Извините, но я просто обязан у вас спросить: вы вообще уверены, что спокойно перенесёте увиденное? Вы ведь так молоды, а мне приходилось видеть, как теряют сознание и падают в обморок вроде бы опытные и много чего повидавшие люди, которые были значительно старше…
– На этот счёт можете не переживать: как-нибудь устою на ногах! – пообещал я.
– Хорошо. Я понял вас. Ступайте за мной, – он поднялся со стула.
Мы зашли в покойницкую, где моему взгляду предстало обнажённое тело погибшей. Учитывая, что оно было без головы, эксперт не обманывал: ничего хорошего зрелище из себя не представляло. Кто-то другой вполне мог запросто лишиться чувств.