– А ничего тут, – оглянулся я.
Обстановка и впрямь располагала. Мило, светло и уютно.
Мы заняли столик в углу.
Официантка принесла меню, взглянув в которое, я присвистнул.
– Я угощаю, – повторил Михаил Афанасьевич.
– Ладно, но с меня как-нибудь ответный стол! – пообещал я.
– Замётано, – спародировал меня Булгаков.
Мы улыбнулись, довольные друг другом.
– Скажите, пожалуйста, вы ведь работаете в том самом новом суперотделе, о котором судачит вся Москва? – заговорил Михаил Афанасьевич.
– Если мы друг друга правильно понимаем, то да.
– И это вы – тот самый Быстров, начальник милиции Рудановска, о котором была большая статья в «Правде»?
– Бывший начальник милиции, – уточнил я.
Сама газета на глаза мне так и не попалась, и я понятия не имел, что в итоге написал о моей скромной персоне Михаил Кольцов.
– И это вы недавно взяли Упаковщика? – продолжил своеобразный допрос Булгаков.
– Как понимаете, отнюдь не в гордом одиночестве. Мы брали его совместно с московским уголовным розыском.
– Но вы в этом играли далеко не последнюю роль.
– Без комментариев, – усмехнулся я.
– Георгий… как вас по батюшке?
– Олегович.
– Георгий Олегович, я спрашиваю отнюдь не из праздного любопытства. Дело в том, что я хочу написать большой очерк об этом негодяе. Мной движет отнюдь не желание заработать на сенсации… Это было бы пошло и мерзко, учитывая все обстоятельства. Я задумал психологический этюд, глубокий анализ личности. Хочу понять, что могло побудить его на столь страшные вещи, какие глубинные мотивы им двигали, осталось ли в нём хоть капля человеческого… Да и вообще: человек ли это или зверь под личиной человека?!
– Я понял ваш замысел, но пока не осознаю, чем могу быть полезен, Михаил Афанасьевич…
– Давайте поговорим о Петрове. Мне интересен ваш материалистический взгляд на вещи, как сыщика, который его поймал. И да, кажется, я тоже могу быть вам полезен, – он улыбнулся.
– Не говорите загадками, Михаил Афанасьевич, – попросил я.
– Кажется, мы оба можем помочь друг другу. Вы беседуете со мной об Упаковщике, а я… я поведаю вам, где сейчас проживает интересующий вас поэт Никифор Ляпис. По странному стечению обстоятельств, он квартирует в квартире моих хороших знакомых. Те наняли его посторожить дом, пока они находятся в отъезде.
– С этого и надо было начинать! – довольно потёр руки я.
Тут как раз принесли заказ, и мы на какое-то время замолчали.
А когда покончили с едой, я заговорил, вкратце описав историю того, как мы ловили Упаковшика.
– Простите, я не совсем уловил, а как именно вы, среди тысяч подозреваемых, смогли установить его личность? – проницательно спросил в конце разговора Булгаков.
Меня охватило лёгкое озорство. Видимо, не зря говорят, что с Булгаковым связано много мистических вещей, и этот флёр на меня подействовал.
– Дело в том, что я с самого начала знал, кто убийца, – твёрдо произнёс я и поймал на себя удивлённый взгляд Булгакова.
– Но как?
– Послезнание, – признался я. – Не удивляйтесь, но перед вами сидит человек из далёкого будущего, которое отстоит от вашего на добрых сто лет.
– Не понял, – заморгал писатель. – Звучит, уж простите, как какая-то фантастика. Я не верю, вы меня разыгрываете.
– Я попаданец. Попал сюда из будущего, поэтому мне известно то, чего не знаете вы.
– Как это случилось: машина времени? – напрягся Булгаков.
Он явно начинал принимать меня за сумасшедшего.
Но «Остапа», как водится, несло.
– Не знаю. Я умер и возродился в новом теле, но уже в прошлом. Том прошлом, что является для вас настоящим. А поскольку я и прежде занимался тем, что ловил преступников, мне было легко освоиться в этом мире.
Я замолчал, ожидая реакции писателя.
– Шутите, – вздохнул Булгаков.
– Шучу, – с грустью подтвердил я. – Вы должны понимать, что я, как сотрудник угрозыска, не имею права разглашать секреты нашей работы. Простите, Михаил Афанасьевич.
– А ведь вы натолкнули меня на одну мысль, – пристально всмотрелся в меня собеседник. – Я ведь, пожалуй, напишу… ещё не знаю что: повесть или пьесу о путешествиях во времени. И я даже выведу вас в качестве одного из персонажей, но в отместку сделаю вас не милиционером, а наоборот – преступным элементом. Обаятельным, умным, ловким, но всё-таки вором. Георгий, Жора… – он задумался. – Жорж! Будете Жоржем?
– Милославским? – с готовностью откликнулся я.
– Почему нет?! – воскликнул он. – Будете у меня Жоржем Милославским!
[1] Автор позволил себе небольшой исторический анахронизм. В Москву Илья Ильф переехал в 1923-м, но уж очень хочется познакомить его с героем «Мента».