Я хлопнул ладонью по столу. Гельман опасливо опустил голову в плечи.
– Хватит фиглярствовать! – строго заявил я. – Вы – главный подозреваемый в убийстве гражданке Крюковой!
– Фимочка мертва?! – ахнул Наум Израилевич.
Клянусь, надо быть как минимум Станиславским, чтобы так непритворно сыграть удивление и где-то даже испуг.
– Мертва, – сказал я, хотя на самом деле это были пока только предположения.
Тело ещё не опознано, мы по сути гадали на кофейной гуще.
– Убийца не просто лишил девушку жизни. Он жестоко надругался над трупом, отрубив голову.
– Что? – Гельман поник. – Вы… Я не ослышался: вы считаете, что это я её убил?
– Да! – твёрдо объявил я. – У вас есть и мотив и возможность.
– И это я отрубил Фимочке голову? – прошептал Наум Израилевич.
Он стал белым как полотно.
– Возможно, не вы лично, а кто-то из ваших подручных.
– Ужас… Какой ужас! – трясущимися губами произнёс он и, внезапно схватившись за сердце, застонал.
– Наум Израилевич… Вам плохо? – склонился я над ним.
– Да… Позовите врача. Срочно!
Я опасался, что в любую секунду подозреваемый отдаст концы и потому действовал стремительно. К счастью, далеко бежать за врачом не пришлось, минут через пятнадцать возле Гельмана уже появился мужчина в белом халате и приступил к энергичным действиям.
– Что с ним? – спросил я.
– Сердечный приступ, – коротко откликнулся эскулап.
Мне это было хорошо знакомо.
Появилась карета «Скорой помощи», два дюжих санитара погрузили стонущего Гельмана на носилки и загрузили внутрь.
Наума Израилевича увезли в больницу. Врач сказал, что пациент не в том состоянии, чтобы бегать от правосудия, и я могу не волноваться на этот счёт.
– Хорошо, – кивнул я. – А его состояние… Когда я смогу его допросить?
– Ничего не могу сказать, – вздохнул врач. – Мы сделаем всё, что в наших силах, но, к сожалению, медицина – не всесильна.
Я взял в оборот двух молодчиков, которые его охраняли.
Выяснилось, что они приходятся племянниками Науму Израилевичу. Такой вот семейный подряд.
– Так, граждане – будущие уголовнички, – насел на них я. – Надеюсь, вы уже поняли, что влипли в серьёзные неприятности, напав на сотрудника уголовного розыска?
– Но вы же не представились? – хмуро бросил один из них.
– А когда я бы мог это сделать, если вы сразу накинулись на меня и стали душить? – удивился я. – В общем, влипли вы как кур в ощип. Даже не знаю, сколько на каждого вам дадут. А если выяснится, что вы мало того, что помогали вашему дядюшке кидать людей, так ещё и убили Крюкову, отрубив голову… Тогда я вам совсем не завидую, парни!
Я не был уверен, знают ли сейчас термин «кидание» в уголовном мире, но оба племяша поняли меня правильно.
– Слушай, начальник, – вкрадчивым тоном заговорил тот, что постарше.
– Так я вас и слушаю… – перебил его я.
– В общем, что там у дяди с этой бабой было – мы не знаем. Это их личные дела, и мы туда не лезем.
– Ну, а мне то с того какая радость? – усмехнулся я.
– Ты погоди, начальник! Скажи, когда бабу жизни лишили?
– Точной даты установить не получилось. Тело обезглавили и бросили в мешке в реку. Но в последний раз живой Серафиму Крюкову видели две недели назад, когда она писала заявление на отпуск.
– Тогда мы здесь точно не при делах, начальник, – обрадовался племяш.
– Это почему же?
– Мы на месяц к родне уезжали в Житомир. Все втроём, с дядей. Вернулись только позавчера. Так что если кто и спровадил девку на тот свет – точно не мы, – заулыбался собеседник.
Я задумался. По всему было похоже, что парень не врёт, но полагаться лишь на его слова не стоило.
– Пока что для меня это звук и только, – сказал я. – Надо проверять ваше алиби, запрашивать товарищей в Житомире. Сами понимаете, одним днём тут не обернёшься. Так что на время проверки придётся вам у нас погостить в уголовном розыске.
– А насчёт нападения что?
– Что – что?! Дадите признательные показания на дядю, забудем нападение, как страшный сон.
– Не-а, – замотал кучерявой башкой племяш.
– Что – не-а?!
– Не по-людски это как-то, дядю родного закладывать… Нехорошо!
– А ни в чём неповинную женщину подставлять – это по-людски? – нахмурился я. – Она, конечно, заявления на вашего дядю уже не напишет, но мы этого так просто не оставим!
– Что тогда дяде будет?
– Суд решит, – честно сказал я. – Скорее всего, отделается ваш дядя лёгким испугом: штраф или условный срок. В общем, ничего серьёзного.