Меня троица уродов не заметила. Гопота слишком понадеялась на прыщавого, который в настоящий момент тихо и мирно отдыхал на мостовой.
Всё. Пора обозначить себя.
Выцелив бандита с пушкой, я нажал на спусковой крючок. Бил так, чтобы наверняка, мирным зайкой этот гадёныш точно не был. Вдобавок, не хватало ещё получить от него ответку в виде выстрела. Не попадёт в меня, так по закону подлости подстрелит женщину. В общем, бить надо было наповал, что я и сделал.
И хоть рекомендуется стрелять в живот – он большой и мягкий, но мне для гарантии пришлось целиться в голову и вышибить гопнику мозги или то, что ему их заменяло.
Гад упал как подкошенный. Его подельники испуганно замерли, не сразу сообразив, что произошло, и тогда я окончательно вышел на сцену.
Оказался возле женщины с задранной юбкой, резко оттолкнул, сваливая на землю, подсечкой сбил типа с ножом, а когда тот из положения лёжа попытался таки вонзить лезвие мне в бедро (упорный попался гад), прострелил ему плечо. Раненый взвыл, и я пинком вышиб у него нож.
Один – труп, ещё один получил ранение и обезврежен. Третий благоразумно вздёрнул лапы кверху.
– Не стреляй! Только не стреляй!
– Не дёргаться! – рявкнул я, направляя на него ствол. – Уголовный розыск!
Он испуганно закивал.
– Понял, командир!
– Оружие есть?
– Только финка в сапоге.
– Можешь наклониться, только очень медленно. Достань и аккуратно положи на землю. Если что-то пойдёт не так – стреляю на поражение.
– Не надо на поражение, командир! Сделаю, как ты сказал.
Бандит склонился и достав финку, спрятанную за голенищем, сапога, покорно положил перед собой.
– Распрямись, – разрешил я, а когда тип принял вертикальное положение, велел, чтобы он ногой пнул нож ко мне.
– Точно ничего больше нет? – сурово спросил я.
– Мамой клянусь!
– Смотри, если обманул, я тебе коленку прострелю. До конца жизни инвалидом останешься.
Я бегло обыскал его и, удовлетворившись результатом, связал руки его же брючным ремнём.
– Постой пока.
Теперь предстояло выяснить как обстоят дела с жертвами нападения.
– Всё в порядке, гражданка. Я из уголовного розыска. Вам больше ничего не грозит.
Женщина нервными движениями опустила юбки. Я смог получше разглядеть её: слегка полноватая шатенка лет двадцати пяти, с забавно вздёрнутым кончиком носа, придававшим лицу несколько озорной вид.
– Спасибо, – чуть хриплым голосом произнесла она.
– Как вы себя чувствуете?
– Уже лучше, – она смущённо улыбнулась, а потом вспомнила о своём кавалере.
– Антон! Тоша! – подобно наседке, женщина захлопотала вокруг лежавшего мужчины.
Вместе нам удалось привести его в сознание. Он застонал и присел, держась за голову.
– Гады! Вся башка теперь раскалывается! Маша, помоги мне подняться.
– Вам лучше не вставать, – посоветовал я. – Пусть врач вас осмотрит.
– Ничего страшного, не в первый раз, – отмахнулся мужчина.
Он был лет на десять старше меня. Тонкая полоска усов над верхней губой придавала ему несколько аристократический вид. Впрочем, и одет он был весьма прилично по нынешним меркам: явно не дешёвый костюм, модная тросточка… Густые чёрные волосы тщательно расчёсаны и покрыты бриолином: шевелюра даже растрепаться не успела.
– Кто вы – наш спаситель?
– Уголовный розыск.
– Уголовный розыск?! – покачал он головой. – Вовремя подоспели, нечего сказать. Спасибо вам!
– Не за что. Это наша работа, – с улыбкой сказал я.
– Антон, не возражаешь? – спутница бросила взгляд на кавалера и. не дождавшись ответа, коснулась моей щеки губами.
– Спасибо, – прошептала она, а затем вытерла следы помады и отстранилась. – Вы спасли нас.
– Просто повезло, что мимо проходил.
Я вспомнил о своих обязанностях.
– Могу посмотреть ваши документики.
– Антон? – женщина посмотрела на кавалера.
– Конечно. Сейчас покажу.
Вдруг кавалер ойкнул, схватился за грудь. Лицо его стало мертвенно бледным…
Он резко пошатнулся.
– Вам плохо? – осторожно спросил я.
– Да, помогите… – сдавлено произнёс мужчина. – Сердце…
Он застонал.
Его боль была мне хорошо знакома. Когда-то из-за сердечного приступа я оказался здесь.
– Сейчас-сейчас! Потерпите чуток! – Я кинулся к нему на помощь и сразу же замер: в мою грудь уставился ствол револьвера.
Мой взгляд встретился со взглядом усатого. Тот смотрел на меня с дружелюбной усмешкой.
– Извини, легавый. Иначе нельзя. Отдай свой шпалер Машке и Христом-богом заклинаю – не дури!