– Вы так это сказали – лучше не придумаешь! – восхитился Наум Израилевич и впервые посмотрел на меня с каким-то сожалением.
– Что ж, – протянул я. – Да, к вам у закона немало вопросов – тут вы правы, но… Если ваша информация будет достаточно ценной, думаю, шансы остаться на свободе у вас высоки.
– Отлично! – вроде обрадованно произнёс он, но уж больно натянутой казалась эта его радость. – Тогда мне есть чего вам предложить.
Наум Израилевич придвинул свой портфель в мою сторону.
– Что здесь? – напряжённо спросил я, стараясь не прикасаться к портфелю.
Я достаточно долго прослужил, чтобы догадаться, что за комедию передо мной ломают. Это здесь она ещё в диковинку и потому инициатор думает, что его затея выгорит, но мы-то давно плавали и многое знаем, чтобы купиться на эту примитивную провокацию.
– Домашняя работа, – притворно улыбнулся Наум Израилевич. – Я специально подготовился и написал заранее всё, что мне известно. В этом материале находятся мои письменные показания. Поверьте, там – масса ценной информации. К тому же её там столько, что вам понадобится немало времени, чтобы изучить все бумаги.
Портфель действительно выглядел очень пухлым.
– Вы извините, мне сейчас пора – надо возвращаться в больницу на процедуры. Доктор будет ругаться, если я опоздаю, – вдруг затараторил Наум Израилевич. – Вы, пожалуйста, изучите материалы, а я постараюсь вырваться к вам завтра, чтобы дать ответы на все вопросы, которые у вас возникнут.
Не дожидаясь моего ответа, он поднялся из-за стола.
– А ну сидеть! – не повышая голоса, приказал я.
– Что? – недоумённо захлопал глазами он.
– Сидеть! – приказал я и потянулся к трубке. – Дежурный, это Быстров… Да, всё верно. Немедленно наряд в мой кабинет и понятых. Попытка подкупа должностного лица… Какого? Моего! Всё, жду!
Лицо Гельмана приобрело густой свекольный оттенок.
– Товарищ Быстров, вы неправильно меня поняли!
– Всё я тебя правильно понял, – сказал я.
Дверь распахнулась от резкого удара, но вместе с милицейским нарядом в кабинет ворвалась парочка товарищей, чья ведомственная принадлежность не вызывала у меня ни малейших сомнений. Не удивлюсь, если и работают они в одном отделе с Майоровым.
Я встретил гостей, как званых, так и незваных, широкой, как страна моя родная, улыбкой.
– Добрый день, товарищи! Побудьте понятыми, пожалуйста. Вот, гражданин Гельман пытался всучить мне взятку. Хорошо, что вы подоспели и помогли поймать его на горячем.
Судя по перекошенным от злости лицам чекистов, вечер у них сегодня решительно не задался. Не будь за ними наших парней, ещё можно было бы разыграть сценку не в мою пользу, но после телефонного звонка в дежурку и прочих мер, у них ничего уже не выгорело.
Один из чекистов взял портфель Гельмана, щёлкнул замком. Внутри, как я и думал, находились деньги.
Если бы он оказался при мне после ухода Наума Израилевича…
– Повезло тебе, Быстров! – сквозь зубы бросил один из гэпэушников и крутанулся на каблуках.
– Товарищи, а как же я! – жалобно проблеял Гельман.
Чекист повернулся.
– Наум Израилевич отправляется с нами. Надеюсь, вы не возражаете, товарищ Быстров?
– Не возражаю, – кивнул я, чувствуя как меня бросает в холодный пот.
Сегодня мне удалось избежать подставы и выйти сухим из воды, но что будет завтра? Ответа на этот вопрос я не знал.
– Но прежде, чем вы покинете нас, я бы хотел взглянуть на ваши удостоверения, товарищи! – остановил чекистов я.
– Зачем? – удивился старший.
– Чтобы отразить в рапорте, – добродушно ухмыльнулся я.
Глава 20
После ухода чекистов меня аж затрясло. Какой бы дубленой ни была кожа, такие вещи всё равно просто так не проходят. Я ж не бесчувственный какой-то, я – человек, у меня и нервы имеются.
Писать рапорт о провокации со стороны ГПУ в моём состоянии не имело смысла. Тут нужна холодная и соображающая башка, а меня все мысли были направлены только в одну сторону. Это же надо так оперативно сработать: отыскать на случай если я не приму предложение Майорова подходящую для подставы кандидатуру, обработать её и подготовить провокацию по всем правилам.
Нет, такие вещи с кондачка не делаются. Наверняка Майоров заранее подготовил этот план Б и пустил его в ход, когда получил мой отказ. Если бы не опыт прежних лет ночевал бы уже на жёсткой шконке в СИЗО.
И куда теперь бечь? К товарищу Маркусу в Питер или к Феликсу Эдмундовичу, что поближе? Так опера вроде меня отнюдь не частые гости таких кабинетов. Да и не так уж и просто в них попасть.