– Ты, наверное, дурак, начальник… Уж прости меня, пьяницу, за правоту. Собрался чекистов в тюрьму посадить? Да кто ж тебе даст?!
Я усмехнулся.
– Один раз у меня получилось. Почему бы снова не попробовать?
Мужчина пристально всмотрелся в моё лицо.
– Погоди… Я ведь тебя знаю. Ты – Быстров, про тебя в «Правде» писали. У меня даже эта газета есть.
– Видел я у тебя эту газету, – усмехнулся я. – Что ж ты, гражданин Тихонов, грязь на моём портрете развёл?
– Кто ж знал, что вот так с тобой встретимся, – вздохнул Тихонов. – Если газета брешет – ты ведь отчаянный, да?
– Есть маленько.
– Тогда я тебе всё, что видел расскажу. Ты же меня защитишь? – в его голосе было столько надежды, что я ответил ему кивком.
– Хорошо, – обрадовался он. – Дело ночью было. Я в тот день как назло тверезый был: самогонки раздобыть не получилось, а без неё и сон не сон, только ворочаюсь с боку на бок. Ну, думаю, с утра побегу искать родимую. Вдруг, какие-то голоса послышались, шум. Обычно тут никого, кроме меня, не бывает, особенно по ночам, вот меня и разобрало любопытство. Я, значит, нырк к окошку и смотрю, что же там такое делается.
Он снова перекрестился и прибавил подавленным голосом:
– Лучше б нажрался в тот день и не видел ничего.
– Продолжай, – попросил я.
– Внизу компания собралась, человек десять. Половина мужиков, половина – бабы. Все весёлые. Ржут, хохочут. Ну сразу ясно, что пьянущие. Мужики хоть и одетые, а бабы в рубашках одних.
– Срамота?
– Срамота, – согласился свидетель. – Гляжу дальше. А они зачем-то яму стали рыть лопатами и давай в ту яму баб укладывать и тут же их еть по очереди… – Мужик замялся. – Одна вдруг ни с того ни с сего заартачилась, так их главный сказал, что накажет её. Она засмеялась, дурочка, а он вдруг бац ей по морде кулаком, а потом схватился за лопатой и ну закапывать в той яме.
– А что остальные?
– Остальные? Ему никто даже слова против не сказал. Наоборот, даже помогать стали: накидали небольшой холмик и лопатами сверху поприминали. Потом ещё выпили – у них бутылки с собой были и ушли.
– Ну, а ты что?
– Я?! – Тихонов снова опустил взгляд. – Я как мышка сидел, высунуться боялся. Ну как, думаю, увидят меня и тоже того… живьём закопают.
– Почему в милицию не сообщил?
– Потому и не сообщил, что старшого узнал. Я ить часто его видел, даже где дача у него знаю. В ГПУ он работает большой шишкой. И ничего твоя милиция с ним не сделает.
– Дача находится здесь, в Кучино?
Тихонов затравлено кивнул.
– И ты его можешь опознать?
– Могу, но не хочу, – признался он.
– Не бойся, – сказал я. – Ничего он с тобой не сделает. Ты же не желаешь, чтобы этот гад остался на свободе и продолжил убивать?
– Не хочу.
– Тогда собирайся и пошли.
– Куда?
– К нам, на Петровку 38. Дашь свидетельские показания как положено.
– Думаешь, мне поверят? Скажут, кто я и кто они! – с горечью произнёс Тихонов.
– Поверят. Я от себя тоже кое-что добавлю, так что к твоим словам прислушаются, – уверенно заявил я, и эта моя несгибаемая уверенность убедила Тихонова.
– Нищему собраться… – улыбнулся он.
– Вот и подпоясывайся.
Вдвоём мы вышли из корпуса.
Тихонов обернулся в его сторону.
– Даже не знаю теперь, когда и вернусь.
– А есть смысл? – удивился я. – Ты же понимаешь – это не жизнь.
Он хмыкнул.
– Можно подумать, у меня есть выбор.
– Ты правильно сказал: можно подумать. Даже нужно!
Меня сегодня распирало от оптимизма и, кажется, это было заразным.
Тихонов слабо улыбнулся.
– Подумаем…
Договорить он не успел. От стены дома напротив отделилась серая фигура. В руках у неё, а вернее у него был револьвер.
Я потянулся к кобуре и заорал:
– Тихонов, ложись!
Но было уже поздно.
Человек в сером нажал на спусковой крючок револьвера, и пуля, выпущенная из него, вошла туда, где у Тихонова, как и любого нормального человека, находится сердце.
Глава 22
Сомнений не было: Тихонов – убит, в лучшем случае – смертельно ранен. После такого в живых не остаются, я в этом абсолютно уверен.
А серый сразу же, как уложил свидетеля, открыл огонь и по мне.
Ну, сука… Я бросился на землю, перекатился и с положения снизу пальнул в киллера. Стрелял без особой удачи на успех, и собственно не разочаровался, когда так и произошло: убийцу в сером даже не зацепило.
Но хотя бы на какую-то секунду сбил с него спесь. И то хлеб.