— А знаете ли вы чекистку Веру Сергеевну Жильцову, капитана безопасности? Красивая такая, ухоженная, лет тридцати пяти?
— Нет, не видел. Только некрасивых, неухоженных мужчин, — грустно усмехнулся старый генерал. — Я думал, что никогда больше не увижу привлекательных женских лиц. Ваш визит — нежданный и щедрый подарок судьбы. Знаете, я лишь на склоне лет научился ценить красоту зрелых дам. По молодости увлекался смазливыми мордашками. Вы чрезвычайно хороши собой, госпожа Ларр.
В такой ситуации за мной еще никогда не приударяли, подумала Мэри. Генерал ей очень понравился. Морщины у него были интересные. Рассказывали о незаурядной жизни.
— Пофлиртовать нам, к сожалению, не удастся, — засмеялась она. — Выведу вас за ворота и расстанемся. Дальше — вы сами по себе. У меня в России дела. Вы оделись?
— Да.
Миллер застегивал пуговицы на манжете. Поправил воротнички. Поклонился.
— Ну вот, принял пристойный вид, а то перед дамой неудобно. Благодарю за великодушное предложение, но бегать мне поздно, не те годы. Достойнее окончить жизнь по-бойцовски, во вражеском плену. Пыток я не боюсь. У меня действительно сердце ни к черту. От болевого шока я умру — с чувством удовлетворения и выполненного долга. Я очень признателен правительству Соединенных Штатов. Высоко ценю, что Америка не забыла о нашем сотрудничестве во времена Гражданской войны. Так и передайте тем, кто вас прислал.
Говорить, что память у Америки короткая и что о белом вожде Америка давным-давно забыла, Мэри не стала. А решение генерала вызывало уважение. Человек, обладающий достоинством, сам выбирает, как ему жить и как умирать.
Попрощалась. Миллер, склонившись, поцеловал даме руку и даже попытался щелкнуть каблуками, но в тапочках получилось беззвучно.
В 6 номер постучала — изнутри крикнули: «Минуту, сейчас открою!» И глазок на этой двери был залеплен сургучом. А засов снаружи все-таки имелся. Странно.
Действительно — открыли изнутри.
На пороге женщина в папильотках и красивом халате. Полная, грудастая. На узницу нисколько не похожа.
— Вы кто? — спросила. Выглянула за дверь. — А где дежурный?
— Я — Восьмая. Вас запирают снаружи, вы запираетесь изнутри. Как это так? — спросила Мэри. — Вы заключенная или нет?
— Еще какая! Без вины виноватая, — горько молвила Шестая. — Вы тоже на «передержке»? Чего это вас в коридор выпускают? Меня вот не выпускают. Кто у вас муж?
Ничего не понимая, Мэри заглянула внутрь. Пианино, на стене фотографии в рамочках.
— Зря вы секретничаете. Вас наверно только завезли? — продолжила загадочная дама. — Скоро поймете: всё, что здесь сказано, здесь и остается. Можем откровенничать друг с другом сколько угодно. Давайте знакомиться. Я Фаина Львовна Абрамсон. Можно просто Фанни. Очень приятно. Будет с кем поговорить, а то с утра до вечера пасьянсы раскладываю, на пианино бренчу да вяжу кофты.
— Мария Адриановна Ларцева. Можно просто Мэри.
— Зря иронизируете, — немного обиделась непонятная особа. — Я не выпендриваюсь, меня с детства зовут «Фанни». Нет, правда, чья вы жена?…Ладно. Расскажу первая.
Она была то ли по натуре болтлива, то ли истосковалась по общению, но стрекотала без остановки. Задавать вопросы не пришлось.
— Мой Зяма назначен начальником резидентуры в Испании. После того, как Никольский выкинул штуку. Слышали наверно? Нет? Ваш что не из Ино?
Мэри покачала головой.
— У них в Ино произошел жуткий скандал. Майор госбезопасности Никольский, — советник в Мадриде, из личной номенклатуры Фриновского, в любимчиках у него ходил — в прошлом месяце взял и удрал. В Америку, представляете? Его вызвали в Москву, собирались сделать сюрприз — наградить орденом Ленина за успехи в разгроме испанских троцкистов, а он испугался, что хотят арестовать, и смылся. Прихватил с собой оперативный фонд, 90 тысяч долларов. И жена вместе с ним, Машка Рожнецкая, жуткая пролаза. Шифровальщицей при муже пристроилась, две инвалютные зарплаты на одну семью получали плюс командировочные по спецнормативам. Ну и комкор Фриновский, гадина, после этого издал приказ по Управлению госбезопасности…
Рассказчица спохватилась:
— Ой. Я этого не говорила, вы не слышали.
— Он и есть гадина, — успокоила ее Мэри. — У меня к Фриновскому тоже счет имеется. После про него поговорим. Вы продолжайте.