Весьма большое значение военный совет армии придавал партийно-политической работе в частях. Армейская и дивизионные газеты рассказывали о боевом опыте, приводили примеры героизма и отваги бойцов и командиров в последних сражениях под Москвой, помещали материалы о самоотверженном труде жителей столицы.
Часто бывали в наших войсках корреспонденты центральных газет. Фронтовики благодарны им за это, а особенно спецкорам «Правды» Л. Н. Толкунову и Н. Н. Денисову, военному журналисту В. П. Гольцеву, писателю Ираклию Андроникову и кинооператору А. Г. Семину, спецкорам Е. З. Воробьеву и В. Е. Медведеву. Со многими я встречаюсь и сейчас.
С наиболее яркими боевыми эпизодами знакомили новичков наши агитаторы. В подразделениях с огромным интересом слушали рассказы о том, как удалось комсомольцу Качалову из 185-й стрелковой дивизии истребить 35 фашистов; командиру танкового взвода лейтенанту Стропину подбить из засады 5 вражеских танков; как сжег 6 немецких боевых машин командир танка Андронов, а механик-водитель танка Т-34 сержант В. Н. Крот броней и гусеницами раздавил вражескую батарею; как сапер 20-го запасного полка Клочков установил в тылу врага противотанковые мины, на которых подорвалось 5 танков, а командир взвода мотоциклетною полка А. П. Архангельский захватил 5 гитлеровцев...
Зашли как-то мы с Н. В. Абрамовым к начальнику политотдела армии. Напряжении работал он в эти дни. Н. И. Шилов всегда был там, где решались наиболее трудные задачи. Забегая вперед, скажу, что в ходе контрнаступления Н. И. Шилов был ранен, но остался в строю, ехать в госпиталь наотрез отказался. Многие видели его в передовых частях во время боев под Рогачево и Клином.
В землянке у Шилова застали его помощника по комсомолу Цыганкова и редактора армейской газеты «Боевое знамя» И. М. Лаврухина. Оба только что вернулись из 365-й и 371-й стрелковых дивизий и оживленно делились впечатлениями о том, как энергично готовят бойцов к контрнаступлению военкомы А. Ф. Крохин, И. И. Новожилов. М. С. Банных.
Н. И. Шилов рассказал нам о творчестве армейских литераторов, сочинивших песню о бронепоезде № 73. Хорошая это была песня, зовущая к бесстрашию и отваге.
Цыганков сообщил, что в тот день в 371-й дивизии беседу с только что прибывшими воинами проводила ветеран нашей армии Катя Новикова. Все мы хорошо знали Катю. Много говорили в ту пору об этой отважной девушке. Имя ее стало легендарным в нашей армии. А Кате тогда не было еще восемнадцати. В стрелковый полк Катя Новикова прибыла вместе со своими московскими подругами Олей Морозовой и Люсей Канторович. Всех трех назначили сандружинницами в одну часть, но в разные батальоны.
Катя быстро научилась стрелять не только из автомата, но и, из пулемета. И била врага умело, ни в чем не уступая мужчинам. Много гитлеровцев уничтожила храбрая девушка. Быстро нашла она свое настоящее призвание: быть бойцом, а не медицинской сестрой. Стала мечтать о военном училище. Одно огорчало: не было у нее громкого голоса, который необходим командиру в атаке. И все же мечта нашей Кати осуществилась, правда, несколько позже. Закончив войну в 1945 г. командиром стрелковой роты. кавалером ордена Красного Знамени, девушка поступила в Военный институт иностранных языков.
4 декабря начали разгружаться первый эшелоны 348-й дивизии уральцев: 1170-й стрелковый полк майора А. А. Куценко и 1172-й полк майора И. П. Захарова. С ними прибыли командир дивизии полковник А. С. Люхтиков, военком полковой комиссар К. В. Грибов и начальник штаба майор Я. Ф. Иевлев. Остальные части дивизии ожидались 6 - 7 декабря.
Наступал вечер. Мы с Абрамовым решили, не откладывая, познакомиться по рекомендации командования дивизии с полком Куценко. В одной из рот я как бы невзначай спросил:
- Что скажете, братцы, если начать наступать не днем, а ночью?
- Это дело знакомо, товарищ генерал, - ответил за всех боец-свердловчанин А. В. Борисов54
. - В тайге часто приходилось охотиться ночью, и не было случая, чтобы головой бились о пихту.
Навсегда запомнился этот солдат, стоявший в центре пятерки: немногословен, внушительного вида, он как бы олицетворял дружный коллектив уральцев и сибиряков.
Самое благоприятное впечатление оставили командиры и комиссары, с которыми довелось побеседовать, особенно Люхтиков, Куценко и военком полка старший политрук Н. Д. Хархота. По моей просьбе Люхтиков вкратце рассказал, как шло формирование его дивизии:
«Срок для формирования дали жесткий. Люди приходили прямо с заводов, фабрик, из сельской местности. Почти все добровольцы. Народ замечательный, только с военными знаниями дело обстояло слабо: большинство ушли в запас лет 10 тому назад. А опытных командиров у меня почти не было, лишь единицы бывалых фронтовиков попали в дивизию из госпиталей после выздоровления. Их и назначили инструкторами. Они подготовили командный состав, а уже затем командиры рот и взводов приступили к обучению бойцов.
Была и еще одна трудность, не меньшая, чем первая: не хватало оружия. Как обучать бойцов? Детали учебного оружия пришлось сделать из... дерева, и все же занимались день и ночь. За неделю удалось обучить новичков элементарным навыкам обращения со стрелковым оружием. Командиров взводов, рот, батальонов учили методам организации разведки, ведения наступательного и оборонительного боя, им показывались приемы самоокапывания и маскировки, и они, в свою очередь, обучали бойцов. Прошла еще неделя. Наши подразделения стали уже выглядеть более или менее по-военному. Перед самым отъездом провели дивизионное учение на местности в условиях, приближенных к боевым. Но даже в вагонах по пути на фронт наши воины продолжали занятия и, конечно, с нетерпением ждали, когда им вручат настоящие боевые винтовки и автоматы.
В те дни стояли сильные морозы. В вагонах имелись печки-времянки, но дров недоставало. За два дня до прибытия к месту выгрузки в эшелоне появились квартирьеры из 30-й армии. Они сообщили, что сразу после прибытия весь личный состав получит оружие. «Вот теперь-то доучимся владеть настоящим оружием», - говорили они, бросая в огонь деревянные макеты. В вагонах сразу стало теплее...». Трудно что-либо добавить к рассказу комдива Люхтикова. Уральцы и сибиряки действительно сделали все, что могли, и показали чудеса храбрости и отваги.
В таких же сложных условиях формировались 371-я и 379-я стрелковые дивизии, о чем обстоятельно рассказали начальник штаба 371-й подполковник Иван Фомич Щеглов и командир 379-й полковник Владимир Афанасьевич Чистов.
Дивизии, прибывшие с Урала и из Сибири, естественно, не имели всего того, что было положено. В частности, у них не хватало орудий и минометов, особенно в 348-й и 365-й дивизиях. Чтобы оказать помощь в подготовке наступления, в части срочно выезжали представители командования, штаба и политотдела армии. В один из дней мы с Н. И. Шиловым присутствовали на занятиях в 371-й дивизии генерал-майора Чернышева.
Стрелковые роты 1231-го полка майора Г. Д. Борданова проводили при нас учения совместно с танками и орудиями непосредственного сопровождения.
Подойдя к одному из бойцов, я заметил, что он держал флакончик и аккуратно завернутый кусок пакли.
Я спросил:
- Что это у вас такое?
- Морозы стоят, товарищ генерал. Смазка затвора может застыть. Поди тогда постреляй... А мы затвор паклей с керосинчиком протрем - как по маслу ходить будет. У нас, охотников, такой обычай: идем в тайгу, обязательно керосин и паклю прихватываем. Тогда уж зверь от ружья никуда не убежит! А теперь, думаю, и фашист тоже не уйдет...
Я заинтересовался и задал вопрос командиру полка:
- А есть ли это у других?
- Все имеют, - в один голос ответили Борданов и комиссар полка батальонный комиссар Седов.
Очень хорошее впечатление произвели на нас командир и комиссар полка.
Помню, в той же дивизии я спросил командира батальона капитана Солдатова:
- Как будете выдерживать направление, если батальону придется наступать ночью?
- По компасу определю азимут, - улыбнувшись, ответил капитан. Весь его вид говорил: «Нашел простака! Кто же не знает таких элементарных вещей».