Перед началом операции были подвезены боеприпасы для танков и артиллерии, в среднем по 3-5 боекомплектов, для зенитных средств - по 8; горючее - из расчета 2 заправки в войсках и около 3 на складах; продовольствие - 8 сутодач в войсках и 10 на складах. В день наступления подвезли еще 2 сутодачи, таким образом, стало 20 сутодач225
.
Удаленность армейской базы от головных отделений составляла 65 км, а от головных отделений до войск - 35 км, т.е. общая растяжка тыла, как у нас говорили, достигала 100 км, по артснабжению несколько больше - 175 км226
.
Кстати, коснусь работы тыла армии несколько подробнее.
Огромную работу в подготовительный период проделал заместитель командующего армией по тылу (он же начальник управления тыла) полковник А. К. Ярков. Его роль значительно усложнялась тем, что в танковой армии члена военного совета по тылу не была и ему одному приходилось выполнять весь объем работ. Неустанно трудились начальник штаба управления тыла Б. С. Тувин и интендант армии полковник Т. В. Соколов. Обеспечение боеприпасами и горючим перед началом операции, а затем в ходе нее, особенно для танков, выполняли начальник артиллерийского снабжения армии полковник Иванов и начальник отдела снабжения горючим подполковник В. Г. Москвичев. Отделом автослужбы руководил майор Григорьев. Лучшими транспортниками были командиры автомобильных подразделений 283-го автобатальона майора В. И. Иванова - В. В. Бреславцев, М. М. Морозов. Дорожный отдел возглавлял подполковник П. М. Сафронов.
На медицинских работников возлагалась большая и весьма ответственная задача - своевременно оперировать тяжелораненых, а в танковых поисках их был большой процент. Много внимания они уделяли также переливанию крови, спасению обгоревших в танках. Не покладая рук под руководством полковника В. С. Васильева трудились врачи и медицинские сестры. В армии было 10 госпиталей. Головным руководила опытный врач Е. К. Могилевская. Мастерски проводил сложные операции армейский хирург подполковник Ф. С. Ненилин, а в 10-м гвардейском танковом корпусе - Н. В. Семиколенных.
Не обойду молчанием танкотехническую службу, которой ведал инженер-полковник В. М. Ляпишев. Под его руководством к началу операции все танки и другие боевые машины были отремонтированы, осмотрены и введены в строй.
Напряженно работали заместители по тылу командиров корпусов, других соединений и отдельных частей, входивших в состав армии, в их числе: 6-го гвардейского механизированного корпуса - подполковник А. С. Шульгин, 68-й зенитной артиллерийской дивизии - майор Краснов, 93-й отдельной танковой бригады - майор Г. Я. Афанасьев, 22-й отдельной самоходно-артиллерийской бригады - подполковник Приглов и др.
Постоянное внимание вопросам снабжения уделяли командиры корпусов и бригад.
Достойный вклад в дело материального обеспечения войск внесли политорганы под руководством начальника политотдела армии Н. Г. Кладового. Военный совет армии систематически заслушивал доклады начальников тыла армии и соединений о готовности обеспечения операции и в необходимых случаях оказывал им помощь. В подготовительный период со всеми тыловыми работниками были проведены занятия применительно к условиям предстоящей операции.
Наблюдательный пункт армии мы разместили вместе с НП командующего 13-й армией в 2 км от переднего края, второй эшелон штаба во главе с генералом Упманом, куда входили основные отделы штаба армии, находился в 5-6 км от переднего края.
Перед войсками были поставлены задачи, вытекающие из принятого решения:
6-му гвардейскому механизированному корпусу227
сильным передовым отрядом в составе усиленной механизированной бригады наступать непосредственно за 117-й гвардейской стрелковой дивизией 13-й армии, как только будет нарушена система противотанковой обороны противника, стремительным броском к исходу первого дня операции выйти в район Морча (4 км юго-восточнее Кельце). На второй день операции продолжать наступление в направлении Пекушув. Передовыми отрядами захватить Стомпоркув (30 км севернее Кельце), Коньске и прочно удержать их.
10-му гвардейскому танковому корпусу228
сильным передовым отрядом наступать непосредственно за 6-й гвардейской и 112-й стрелковыми дивизиями той же армии. Как только пехотой будет подавлена противотанковая оборона неприятеля, стремительным ударом к исходу первого дня операции овладеть узлом шоссейных дорог в населенном пункте Жецины. Во второй день захватить район Рыкошин, Пекушув.
В резерв назначались 93-я отдельная танковая, 22-я самоходно-артиллерийская бригады, 312-й гвардейский минометный и 51-й мотоциклетный полки; 68-я зенитная артиллерийская дивизия прикрывала ударную группировку армии229
.
Штурмовой авиации генералов Н. П. Каманина и В. Г. Рязанова была поставлена задача поддержать наступление обоих корпусов 4-й танковой армии. Истребительная авиация имела указание от командующего фронтом прикрывать боевые порядки нашей армии. Перед войсками нами было поставлено требование широко применять действия ночью, минировать местность при удержании и закреплении рубежей, держать в постоянной готовности средства химзащиты. В полосе, где нам предстояло действовать, неприятель занимал оборону силами 168-й и 68-й пехотных дивизий. В его резерве находился 24-й танковый корпус (16-я танковая дивизия, которая располагалась в лесу южнее Кельце, 20-я моторизованная дивизия в районе Подгуже, 17-я танковая дивизия в районе Пиньчув), имевший 330 танков.
В ночь на 12 января 1945 г. соединения армии вышли в исходный район в 6-10 км от переднего края для входа в прорыв по 4 маршрутам. Этому предшествовала длительная и кропотливая работа по увязке взаимодействия со стрелковыми дивизиями армии генерала Н. П. Пухова. Эти дивизии освобождали маршруты для движения танковых колонн, подключали свои зенитные средства для защиты танкистов от угрозы с воздуха. Для артиллерийской подготовки по обоюдному согласованию с командованием 13-й армии привлекалась армейская и корпусная артиллерия 4-й танковой армии - в общей сложности до 170 стволов. С командующим 13-й армией генералом Н. П. Пуховым и членом военного совета армии генерал-майором М. А. Козловым мы согласовали все вопросы взаимодействия.
Рано утром 12 января 1945 г. мы вместе с членом военного совета генералом В. Г. Гуляевым и группой офицеров штаба армии заняли свои места на наблюдательном пункте230
.
В 10 час. утра началась артиллерийская подготовка. Недавняя тишина мгновенно сменилась повсеместным громом, гулом, треском и свистом. На десятки километров по фронту и в глубину рвались снаряды, мины, вздымая вверх султаны дыма, огня и грязи, смешанной со снегом. Земля содрогалась, поле боя почернело. Сотни ракет прочертили небо.
Через 1 час 47 мин. последовал перенос огневого вала в глубину обороны противника, и за ним началась атака нашей пехоты и танков непосредственной поддержки. Лес, где была вражеская оборона, был буквально как косой срезан осколками снарядов.
В 12 час. 35 мин. нам с Пуховым стало известно, что пехота первого эшелона уже овладела первой позицией противника и продвигается дальше. Даю команду передовым отрядам 4-й танковой армии следовать вместе с пехотой.
От мощного удара нашей артиллерии многие фашистские солдаты обезумели от страха. Вскоре у нас на НП появились пленные фашисты. Многие из них были взяты в траншеях в невменяемом состоянии, просто полусумасшедшими. Внятного чего-либо от них добиться в тот момент было невозможно. «Алее капут, Гитлер капут», - произносили они, перепуганные до смерти. Через некоторое время, придя в себя, обер-ефрейтор рассказывал: «Такого ужаса я еще никогда не испытывал. Это был настоящий ад. В траншеях царил сплошной вой. Раненые кричали о помощи, но никто им ее не оказывал. После перенесенного ужаса я сдался в плен»231