Любой уважающий себя сталкер знает хотя бы что-то о крышке люка, поскольку кабельные коллекторы давно облюбовали те, кто хотя бы раз побывали под землей, но не стремятся к регулярным новым и новым исследованиям. В «кабле» тихо, тепло, относительно спокойно и можно отлично провести время: например, культурно побухать в компании зимой, когда некуда пойти, а на улице холодно.
Кабельный коллектор на «Октябрьском поле» располагается в непосредственной близости от ТЭЦ-16, строительство которой началось еще в 1940 году. Изначально для нее придумали название «Ленинградская», однако Великая Отечественная война сбила все планы – и сооружение было остановлено, и вместо имени потом присвоили номер. Между тем эта электростанция обеспечивает теплом и светом промышленных и бытовых потребителей Северо-Запада Москвы населением более 1,5 млн человек.
В кабельном коллекторе на «Октябрьском поле», очень похожем на многие другие, есть боковые ответвления – что-то вроде труб, сквозь которые можно проползти только червяком. В самом удачном случае – на коленках. Оканчиваются такие проходы, как правило, какой-нибудь перегородкой вроде вентилятора. Это не тупик, при желании помеху можно вышибить ногами. Правда, под силу это только крепким парням, девушки вряд ли справятся. Оканчиваются такие проходы по трубе чаще всего «комнатами» – небольшими помещениями площадью примерно 6 кв. м., где можно спокойно посидеть, подстелив рюкзак.
Понятное дело, кабельный коллектор – не лучшее место для того, чтобы все подряд проводили здесь свое свободное время. Трубы и кабели могут таить опасность для обывателя, особенно пьяного, хватающегося за что попало.
По идеальной технике безопасности трогать в коллекторе нельзя вообще ничего, а ходить нужно исключительно в каске. С точки зрения более или менее здравого сталкерского смысла, трогать можно практически все: кабели защищены изоляцией, причем достаточно сложной. Но все-таки старых и оголенных проводов, а также черных муфт лучше избегать.
Ни в коем случае нельзя откручивать никакие вентили – чаще всего они встречаются в теплосетях, которые сталкеры называют «теплухами» и любят не меньше кабельных коллекторов. Если что-то случайно открыть или включить, можно вполне направить на себя широкую струю кипятка. В лучшем случае – под ноги, в худшем – в лицо.
Несмотря на то что любой кабельный коллектор – просто кладезь аварийных факторов, включая человеческий, специальные рабочие стараются держать все эти системы в нормальном состоянии.
Отряхиваясь от пыли, Рейден, наконец, выбрался в небольшую каморку размерами два на три метра. Здесь валялись какие-то грязные доски, стены выглядели такими же будто оштукатуренными, как в «коридоре». Ворона обнималась с Аликом. Последний напоминал бомжа-алкоголика неопределенного возраста. Он был в грязной куртке, с отросшей щетиной, с сальными длинными всклокоченными волосами, черными ногтями на распухших и растрескавшихся руках. Готовый бомж весь сгорбился и как-то немного трясся, особенно, когда подносил ко рту бутылку портвейна «777».
«Батюшки, – подумал Рейден, – что стало с ним. А ведь он младше меня на целый год – парню всего 23!»
– Хочу поприветствовать вас, дорогие друзья, маленькой сказкой про одинокую кондитершу, – произнес Алик надтреснутым, пьяным и торжественным голосом, отрываясь от Вороны и обращаясь уже больше к Рейдену. – Очень подходит к случаю.
– Город, назовем его незатейливо «N», был настолько маленьким, – начал он тихим умиротворенным голосом, периодически прихлебывая портвейн, – что на перекрестках не устанавливали даже знаков «уступите дорогу» – те немногие машины, которым приходилось изредка разъезжаться, вполне обходились правилом «правой руки». Зато здесь была центральная площадь с памятником, целых два продуктовых магазина и одна кондитерская. Ее хозяйка, одинокая полная женщина, овдовела лет десять назад и с тех пор всегда ходила в одном и том же аккуратном коричневом платье, белом накрахмаленном фартуке и идеально чистом чепчике. Она всегда улыбалась посетителям своей кондитерской, и за это люди относились к ней с уважением. Но тем не менее поговаривали, что она немного не в своем уме. Похоже, только одна кондитерша во всем городе и не догадывалась, что всем остальным горожанам уже давно известна ее маленькая страсть, если хотите – причуда. Сначала о ней узнали дети, которые любили подглядывать за ней в щелочки между занавесками. Они рассказали об этом своим родителям. А от тех, в свою очередь, о странной причуде узнал весь город.