Н. Андреев. Памятник Н. В. Гоголю
И все же не он стремился уйти из жизни — жизнь неумолимо отторгала его. Жестоко и бесповоротно. Графиня Толстая бросила больного и весь дом на произвол судьбы — она панически боялась любых болезней. Граф вызывал медицинских знаменитостей, чтобы можно было оповещать Москву о своем прекраснодушии. Консилиумы следовали один за другим, назначения опровергали друг друга, и ни одно не проводилось в жизнь. Простой лекарь, наблюдавший за медицинской каруселью без права голоса и вмешательства, с ужасом констатировал, что больного на его глазах убивали.
Незадолго до кончины приехавшая навестить Гоголя теща М.П. Погодина едва нашла больного среди прохваченных сквозняками комнат первого этажа, никем не замеченная просидела у постели всю ночь и также никем не замеченная ушла. Гоголя подальше от людских глаз перенесли из его половины в самую дальнюю и неудобную комнату у черного крыльца. Потемневший от пота халат никто не удосужился ему заменить. Впрочем, у него другого и не было. Но самое странное началось потом.
Раз денег у покойного не осталось, кто-то должен позаботиться о погребении. Граф ставит свои условия, с которыми не соглашаются друзья, забывшие о Гоголе во время последней болезни. С условиями друзей, в свою очередь, не соглашается Москва, вернее — Московский университет: прах великого писателя теперь принадлежит его народу. И вещь, невероятная для людей, исповедующих православие: ни граф, ни друзья не примут участия в похоронах. Это студенты и профессора на плечах отнесут гроб в Татьянинскую церковь университета, а когда придет срок — и на кладбище Данилова монастыря. Ни родных, ни близких у могилы не будет. Кроме дамы в черном. Это Евдокия Петровна Ростопчина приедет в полночь в университетскую церковь и до утра простоит, облокотясь на гроб, время от времени откидывая густую вуаль и прикладываясь к захолодевшему лбу.
Толстые поторопятся стереть все следы пребывания писателя в их доме. Комнаты гоголевской половины превратятся в три клетушки для прислуги и четвертую — швейцарскую. Более основательных перемен им не удастся произвести в связи с переездом в Петербург: после многих лет отставки граф неожиданно получит назначение обер-прокурором Синода. После смерти графа в 1873 г. дом будет продан графиней Анной Егоровной вдове брата бабушки М.Ю. Лермонтова — М.А. Столыпиной, от которой он перейдет к двоюродной тетке поэта— Н.А. Шереметевой. И первое, что сделают новые владельцы, — окончательно сотрут память о Гоголе. В его комнатах будут поставлены капитальные перегородки, уничтожены старые печи и роковой камин.
С 1909 г. кабинет писателя будет превращен в швейцарскую пристроенного к старому особняку доходного дома (№9—11). Очередные хозяева — камергер двора А.М. Катков и его жена — разместят в старой усадьбе принадлежавший им магазин «Русские вина», молочную лавку и частную лечебницу внутренних и детских болезней. И, кстати, превращение кабинета в швейцарскую происходило в год открытия на Арбатской площади памятника писателю работы Н.А. Андреева, одного из трех в Москве, сооруженных на народные деньги. Народ оплатил памятники Минину и Пожарскому, Пушкину и Гоголю. Но это относилось к народной памяти.
Октябрь 1917 превратил старый особняк в коммунальное жилье. Имя Гоголя официально не забывалось. Только вместо создания музея дело ограничивалось упоминанием о том, что в бывшем кабинете писателя живет семья рабочего, которой знакомо имя Гоголя, не больше. Так отмечается на страницах «Огонька» в 1939 г. очередной гоголевский юбилей. Впрочем, не только так.
Столетие со дня смерти ознаменовывается началом наступления на писателя. Еще в 1932 г. прах Гоголя был перенесен из Данилова монастыря в Новодевичий: оставлять гоголевскую могилу в организованной здесь колонии для малолетних преступников представлялось не слишком удобным. Но в протоколе государственной комиссии, осуществлявшей перезахоронение, по свидетельству заместителя ее председателя профессора А.А. Федорова-Давыдова, пришлось указать, что состоял прах из нескольких костей, бархатной погребальной туфли и обрывков истлевшей ткани сюртука. Черепа в могиле не оказалось.