Самому появлению картины на выставке уже предшествовало множество разговоров и слухов. Не видя пукиревской работы, П. М. Третьяков заранее выражает желание ее приобрести, но по непонятной причине картину торопится приобрести один из заказчиков художника. Она исчезает с глаз любителей, и понадобятся долгие годы переговоров, пока Третьякову удастся убедить владельца расстаться с холстом, который тут же будет экспонирован в Третьяковской галерее. Впрочем, за это время «Неравный брак» успеет побывать на Парижской Всемирной выставке 1867 г., а Павел Михайлович — приобрести интерьер одной из комнат малюшинского дома: картину «В мастерской художника». Начинался 1871 г.
Спустя два года Пукирев оставляет преподавание в Училище живописи. Тяжелое нервное расстройство приводит к не менее тяжелой болезни сердца. Уходят силы и желание писать, а вместе с ними и средства для жизни. Пукиреву приходится расстаться с таким дорогим ему малюшинским домом и перебраться в деревеньку за Дорогомиловской заставой. Ничтожная пенсия и посильная помощь далеко не состоятельных товарищей не могут обеспечить ему ни должного лечения, ни простого ухода. Уйдет из жизни Пукирев в начале лета 1890 г. в доме приютившего его священника на Божедомке. «Среди своих товарищей и учеников он оставил по себе теплое и прочное воспоминание, а в истории русского искусства — блестящий, хотя и короткий след», — будет сказано в таком же коротеньком некрологе, который поместит в приложении к «Вестнику изящных искусств» А.И. Сомов.
И вот четная сторона того же Печатникова переулка. В доме напротив малюшинского (№ 4), который принадлежал приходской церкви, жил настоятель Успения, что в Печатниках, Василий Петрович Никольский. И характерно для московского духовенства — в то время как дьякон увлекался исследованиями в области церковной истории, священник занимался благотворительной деятельностью. Отец Василий был членом Братства Святой Равноапостольной Марии Магдалины. Это братство опекало, давало пособие по обучению и содержанию учениц находившегося на углу Большой Ордынки и Большого Толмачевского переулков Мариинского епархиального женского училища для дочерей беднейшего духовенства Московской епархии. Причем членство в нем предполагало постоянные денежные взносы.
В доме № 6 помещалось достаточно необычное Общество взаимопомощи официантов. В квартире № 14 его секретарь ежедневно вел прием с десяти утра до шести вечера. Домовладелица купчиха Н.С. Кознова сумела здесь же разместить портновское заведение И.С. Степанова и две колониальных лавки — С.Г. Некрасова и В.Г. Лебедева, что, по-видимому, нисколько не смущало владевших домом № 8 князей Бебутовых. Глава семьи, князь Г.В. Бебутов, состоял помощником пробирера в Московском окружном пробирном управлении. Это были последние представители знатного и воинственного рода армянских мели-ков, перешедших на русскую службу и успешно воевавших на Кавказе.
О доме № 16, как и о предшествовавших ему №№ 10 (братьев Яковлевых), 12 (Шебанова), 14 (Е. П. Журиной), можно было бы сказать как о простом жилье средней руки, если бы не связывался он для москвичей с именем доктора П.В. Панфилова, работавшего в Старо-Екатерининской больнице Московской городской управы. Частного приема он не имел, но никогда не отказывал в бесплатных советах превосходного диагноста.
Дом № 18 (Г.М. Штутько) был известен по магазину недорогой обуви Рут, аптеке А.И. Красовского, а для пишущей Москвы и художников-журналистов по находившейся в нем редакции иллюстрированного еженедельника «Луч», который издавался книгоиздателем П.Я. Кумановым. Как и во всех сколько-нибудь больших домах, здесь был свой медик — на этот раз акушерка М.В. Васильева, а среди жильцов находился хранитель Исторического музея П.А. Незнамов. Остается удивляться, каким образом одним хлестким очерком В.А. Гиляровскому удается превратить этот район в страшную московскую трущобу, кишевшую проститутками и ворами.
Продавец рыбы
Торговка платками
В доме № 24, принадлежавшем церкви Успения, что в Печатниках, рядом с квартирами помещалась небольшая приходская богадельня. Обычно размеры подобных богаделен определялись потребностями прихода. Приход брал на свое содержание своих престарелых и неимущих сомолитвенников. В канун революции 1917 г. здесь было четыре женщины, и одна из них слепая.