Улица горела в пожаре 1812 г., а в 1858 г. Александр Дюма-отец, направляясь в сад «Эльдорадо», где Москва устраивала в его честь пышнейшее торжество — «Ночь графа Монте-Кристо», отметил понравившуюся ему уютную улицу из небольших домов, за которыми скрывались скромные зеленые дворики.
Не потому ли начнут отдавать ей предпочтение перед другими, более богатыми районами художники и работавшая интеллигенция?
По-своему Долгоруковская отличалась немалыми удобствами. В восьмидесятых годах XIX века по ней прошла конка, а в 1899 г. вместе с окончанием строительства Савеловского вокзала проложена первая в Москве трамвайная линия, соединившая нынешнюю Пушкинскую площадь с Бутырской заставой. Кстати, впервые москвичи увидели электричество именно в этих местах. Газетное объявление по поводу программы «Ночь графа Монте-Кристо» сообщало: «На пруду при освещении электричества будет исполнена серенада на гондолах тирольскими певцами и инструментальной музыкой».
Суриков выберет квартиру на Долгоруковской (№ 18) в 1884 г., сразу по окончании «Меншикова в Березове». Три года жизни — время работы над новым полотном. На этот раз это была «Боярыня Морозова». Художник не искал ни особых удобств, ни тем более высоких заработков. Сама работа была единственным счастьем и смыслом жизни.
«...Его скромная мастерская на Долгоруковской улице была недостаточно светла и недостаточно просторна для работы над большими полотнами, — вспоминал театральный художник А.Я. Головин. — Василий Иванович занимал две небольшие квартиры, расположенные рядом, и когда писал свою «Боярыню Морозову», он поставил огромное полотно на площадке и передвигал его то в одну дверь, то в другую, по мере хода работы».
Многие из натурных этюдов писались прямо на улице — уж очень красивой и тихой казалась здесь зима без ветра, в лиловатой дымке ранних вечеров.
«Мы на Долгоруковской жили, — рассказывал Суриков. — Там в переулке всегда были глубокие сугробы, и ухабы, и розвальней много. Я все за розвальнями ходил, смотрел, как они след оставляют... Как снег глубокий выпадает, попросишь на дворе на розвальнях проехать, чтобы снег развалило, а потом начнешь колею писать... И переулки все искал, смотрел; и крыши, где высокие. А церковь-то в глубине картины — это Николы, что на Долгоруковской».
Городской родильный дом на Миусской площади. 1903-1906 гг.
В. Суриков. Этюд к картине «Боярыня Морозова»
Картина была показана на XV Передвижной выставке в 1887 г. И, как всегда после окончания большой работы, художник сменил квартиру, чтобы через несколько лет вернуться в полюбившиеся места. Теперь ему надо было справиться со своим горем — смертью жены, попытаться в привычной обстановке обрести душевное равновесие. Весной 1891 г. Суриков въезжает в дом № 17, в конце того же года переезжает через улицу — в дом № 18. Это начало его работы над «Покорением Сибири Ермаком» и завершение великолепных портретов сибирских красавиц — Т.К. Доможиловой и Е.А. Рачковской.
Знал ли Константин Коровин, что становился соседом Сурикова? Во всяком случае, в том же 1884 г. он, закончив Московское училище живописи, ваяния и зодчества, перебирается из полуподвала на Селезневке на Долгоруковскую. Это была старая мечта, которую наконец-то удалось осуществить. Здесь же у него будет жить и приехавший в Москву из Киева М.А. Врубель.
«Дядя Антон, по моей просьбе, был у Миши и вчера сообщил, что Миша здоров, невредим и весел, — пишет в декабре 1889 г. отец Врубеля. — Сошелся с прежними своими товарищами художниками: Серовым и Коровиным, и на днях сообща открывают мастерскую (Сущевская часть, по Долгоруковской улице...)».
Сведения эти не были вполне точными. Мастерская принадлежала К. Коровину. Врубель вообще никакими средствами не располагал.
По ночам в мастерской примерзало к спине одеяло — даже чугунную, пристроенную посередине комнаты печурку не всегда было чем топить. Еды часто хватало только, чтобы подкармливать мышь, каждый вечер появлявшуюся у коровинского мольберта. Ванной служил большой красный таз, ставившийся поближе к печке, душем — губка, которую упорно каждый день выжимал себе на затылок Врубель. Он же берется для экономии готовить — печь на той же печурке яйца, но они лопаются — повод для безудержного веселья Коровина. И только дворник выступает время от времени спасителем, устраивая грошовые заказы на именинные поздравительные ленты, для которых Врубель придумывает фантастические по красоте орнаменты и шрифты.