Снова вспомнил Пушкин о Живодерке в 1830 г. Тяжело переживавший оскорбительные перипетии своего сватовства к Н.Н. Гончаровой, горько задумывавшийся над перспективой своего возможного семейного счастья, поэт стал часто наведываться «к цыганам». Домовладения №№ 13—17 по Живодерке служили местом их жительства. Особенно славилась своим голосом Татьяна Дмитриевна Демьянова, иначе — Таня, Танюша. Первый раз Пушкин оказался в ее доме вместе с П.В. Нащокиным, Александром Голохвастовым и Протасьевым: Таня была дружна с гражданской женой Нащокина, тоже цыганкой певицей Ольгой Солдатовой. «И стал он, — вспоминала впоследствии Т.Д. Демьянова, — с тех пор часто к нам ездить, один даже частенько езжал, как ему вздумается, вечером, а так и утром приедет». Скорее всего первая встреча с Таней относилась к 1828 г.
1831 г. Пушкин, по его собственным словам, встречал с «цыганами и Танюшей». Горькие слезы поэта вызвала подблюдная песня, которую спела ему Демьянова по его же собственной просьбе накануне женитьбы, — «Ах, матушка, что во поле пыльно». Певица и сама не могла понять, почему выбрала для будущего молодожена именно эту, считавшуюся несчастливой песню. Добрые отношения с Таней продолжались у Пушкина и после женитьбы.
Со времени своего поселения в Москве в конце XVIII в. цыганские хоры отдавали предпочтение району Живодерки, Тишинской площади и прилегающих к ней Грузин. Местами их выступлений служили московские трактиры, но особенной популярностью пользовался Глазовский трактир на Живодерке (№ 27), принадлежавший стряпчему В.М. Глазову. Пушкин побывал в нем в 1832 г.
В начале XX века Владимиро-Долгоруковскую выбрал для жизни начинавший свою блистательную театральную карьеру Пров Михайлович Садовский (№ 1). Именно в это время он дебютировал в одной из лучших своих ролей — Чацкого в «Горе от ума». И квартиру актер выбирает не случайно — ему знакома слава одного из знаменитых московских культурных гнезд. В 1860-х гг. и позже дом принадлежал сестре драматурга А.В. Сухово-Кобылина графине Е.В. Салиас, известной под литературным псевдонимом Евгения Тур. Е.В. Салиас издавала журнал «Русская речь», в котором, в частности, сотрудничал Н.С. Лесков. Ему издательница предоставила квартиру в дворовом флигельке.
К сожалению, совсем недавно улица лишилась именно этой знаменитой усадьбы, уступив очередному многоэтажному монолиту.
Владимиро-Долгоруковская связана и еще с одним литературным именем — В.В. Маяковского, который жил в 1912 г. в доме № 12. Это место его рождения как поэта. Учащийся Московского училища живописи, ваяния и зодчества, он впервые решился прочитать свои стихи товарищу по занятиям: «Днем у меня вышло стихотворение. Ночь. Сретенский бульвар. Читаю строки Бурлюку». Стесняясь написанного, Маяковский попытался выдать собственное сочинение за чужое. Бурлюк не поверил: «Во-первых, вы врете — это вы сами написали. А во-вторых, вы гениальный поэт». Об этом эпизоде, во многом предопределившем его будущее, Маяковский писал в автобиографии: «Применение ко мне такого грандиозного и незаслуженного эпитета обрадовало меня. Я весь ушел в стихи. В этот вечер я совершенно неожиданно стал поэтом». С Владимиро-Долгоруковской на квартиру на Большой Пресне (№ 36) Маяковский переехал в 1914 г., уже приобретя литературное имя.
И была еще одна причина, побудившая Маяковского выбрать для жизни Живодерку, — напротив, через Большую Садовую (№ 4) находился дом самого модного в Москве архитектора Ф. О. Шехтеля, а в нем — ближайшие друзья рождающегося поэта: сын Шехтеля Лев Федорович Жегин-Шехтель и его сестра Вера Федоровна. Это они помогли Маяковскому выпустить первый сборник его стихов. На даче Шехтелей в Кунцеве они втроем занимались живописью. До недавних пор во дворе шехтелевского особняка стоял неохватный тополь, которому читал первые свои строки поэт.
ЗНАКОМЫЕ НЕЗНАКОМКИ
Не правда ли, неожиданный заголовок для главы о славных москвичках? Но так ведь оно и есть! Знакомые — потому что дело каждой из них жило в Москве долгие десятилетия, дойдя так или иначе до наших дней. Незнакомые — потому что в течение почти восьмидесяти лет их имена не назывались и, по возможности, старательно вычеркивались из истории.
Милосердие, благотворительность — все это были «пережитки царского прошлого», «вредные» и «ненужные» народу. Между тем, и то и другое было неотделимо от национального характера, от самой отечественной истории. Именно милосердие, благотворительность во все века помогали поддерживать в обществе внутреннее равновесие, позволявшее выживать слабейшим и обездоленным, и не терять человеческого облика сильнейшим, власть имущим. Как сказала одна из наших героинь, Александра Николаевна Стрекалова: «Богу угодно, чтобы богатый делал добро бедному, чтобы любовь была связью, их соединяющею. Благотворя ближним, мы, сами не замечая, делаем гораздо более для себя, чем для других».