Несчастье грянуло неожиданно. Чтобы запутавшийся в долгах сын не покончил с собой, княгиня продала родовой дом в Знаменском переулке. Свой долгий век ей пришлось доживать в крохотной квартирке, которую она снимала в некогда принадлежавшем ей доме — большую его часть теперь занимала знаменитая галерея купца С.И. Щукина, на ничтожную пенсию, которую глубокой старухе удалось выхлопотать в созданном ею же Человеколюбивом обществе. С помощью к Надежде Борисовне не пришел никто.
Неизвестный художник. Дворянская гостиная в казенной квартире. Первая треть XIX в.
Ее мужа называли в числе лучших русских терапевтов и, безусловно, одним из лучших диагностов. Профессор Г.А. Захарьин был, что называется, врачом милостью Божьей. Он умел и любил лечить и не знал других увлечений, кроме медицины. Екатерине Петровне оставалось лишь оберегать и обслуживать Григория Антоновича, который легким нравом не отличался. Внимания с его стороны она не ждала — просто все долгие годы их совместной жизни оставалась помощницей и женой. Современники готовы были обвинять доктора Захарьина и в тяжелом характере, и в необычном сребролюбии. Еще бы! Визит клиниста оценивался в 100 рублей — столько удавалось заработать за месяц земскому врачу.
Но, пожалуй, одна только Екатерина Петровна знала, как много и часто помогал муж нуждающимся студентам, какие средства жертвовал на военно-санитарные отряды, научно-медицинские общества и научные журналы. По завещанию Григория Антоновича полмиллиона рублей были направлены на строительство народных училищ в Саратовской губернии: не унаследованные деньги — заработанные тяжким трудом и талантом. Не случайно Чехов писал о своем университетском учителе: «Из писателей предпочитаю Толстого, из врачей — Захарьина».
После смерти мужа Екатерина Петровна вместе с дочерью, Александрой Григорьевной, делает большой вклад в собрание Музея изящных искусств, дарит семейную коллекцию пластики эпохи Итальянского Возрождения, а в Захарьине-Куркине строит бесплатную больницу для бедных. Начатое в 1909 г., строительство было закончено в канун первой мировой войны, причем по проекту живописца и историка искусств И.Э. Грабаря. Одним из исполнителей воли Екатерины Петровны стал ученик ее мужа профессор В.Ф. Снегирев, основоположник гинекологии как самостоятельной отрасли русской науки. «Мне хотелось по возможности доделать то, что не удалось исполнить покойному Григорию Антоновичу», — напишет Екатерина Петровна.
Сегодня в доме, выстроенном по проекту Грабаря, находится Городская туберкулезная больница. Имена из истории вычеркнули, но само доброе дело продолжается.
Кто из москвичей не слышал о знаменитых фабрикантах Морозовых? Предпринимательская и благотворительная деятельность Саввы и Сергея Тимофеевичей коснулась многих сторон жизни города. Но что мы знаем о женской половине этой семьи?
Удивительное сочетание образованности и склонности к суевериям, религиозности и свободомыслия, романтизма и предельной деловитости отличало супругу Тимофея Саввича Морозова — Марию Федоровну — урожденную Симонову. В ее двенадцатикомнатном доме в Большом Трехсвятительском переулке не было электрического освещения, поскольку хозяйка считала его бесовской силой. Никогда не пользовалась она ванной — из боязни простуды; купание заменялось протиранием одеколоном. Чтение далеко не благочестивых романов спокойно совмещалось с глубокой набожностью; зимний сад, который Мария Федоровна предпочитала прогулкам под открытым небом, соседствовал в доме с молельней, где служили священники Рогожской старообрядческой общины. Все деловые вопросы решались Морозовой на дому, в специально отведенные для этой цели приемные часы. Благотворительность была частью ее жизни и осуществлялась под неусыпным контролем. Копейка, украденная в таком деле, представлялась Марии Федоровне худшим из преступлений («У Бога украдено», — говорила она).