Тем же кругом возможностей располагает и Литовское вспомогательное общество, которое, кроме того, берет на себя обязанность биржи труда, заботу о состарившихся членах, неспособных к труду, увечных и неизлечимо больных. Возглавлял общество Иван Иванович Валентинович, заведовавший аптекой Морозовской детской больницы.
Московское Эстонское общество имело к тому же общежитие для женщин и занималось преимущественно приезжавшими в Москву и Подмосковье эстонскими сельскохозяйственными рабочими.
Для Общества польских женщин в Москве и общества «Дом польский» главное — культурная пропаганда. В старой столице имелись также Бельгийское общество взаимного вспоможения, сербское общество «Несвинье», Чешский комитет и Русско-чешское общество имени Яна Гуса, Французское общество взаимного вспомоществования, Дамское общество вспомоществования армянкам, учащимся в Москве, «Общество для пособия нуждающимся сибирякам и сибирячкам, учащимся в Москве», аналогичное «землячество уроженцев Донской области, учащихся в столице», пособия учащимся в высших учебных заведениях вологжанам. Работавшие в Москве швейцарцы, главным образом, домашние учительницы и гувернантки, располагали на Малой Ордынке общежитием, где могли жить при перемене места работы.
«Удобный для жизни город» — это определение, примененное А.И. Сумбатовым-Южиным в одном из писем в отношении Москвы, как нельзя более точно характеризует устройство старой столицы. Можно ли говорить о распространении здесь алкоголизма по сравнению с концом XX столетия? Тем не менее предреволюционная Москва имеет широко развитое Московское столичное попечительство о народной трезвости, располагающее во всех частях города чайными, народными столовыми, народными читальнями, библиотеками. Его деятельность включала организацию народных чтений, курсов, музыкальных занятий, народных театров, гуляний, содержание больниц и амбулаторий для алкоголиков. Попечительство о трезвости имело 11 народных домов, в том числе Алексеевский (Васильевская, 13), где находится в настоящее время Дом кино. Отдельно работали Дорогомиловское, Варнавинское, Даниловское и Рогожское общества трезвости. В организованных ими чайных находились библиотеки-читальни, проводились воскресные чтения и специальные молебствия об излечении от страшного недуга, работали вспомогательные кассы.
С годами забылось, что в Москве успешно велось лечение алкоголиков медицинскими сестрами, и в нем участвовали такие выдающиеся врачи, как Петр Борисович Ганнушкин. Специализированные амбулатории имелись при Старо-Екатерининской больнице (ныне — МОНИКИ) и при Яузской. Стационар располагался в Обуховском переулке. Существовали также специализированные платные лечебницы.
Москва имела 46 больших больниц и, как государство в государстве, систему специализированных клиник Московского университета, располагавшихся в районе Большой Пироговской улицы (в прошлом — Большой Царицынской) и Новодевичьего монастыря. И общая тенденция развития медицинской помощи — расширение бесплатных услуг врачей. Это было абсолютным приоритетом Городской думы, но и моральной установкой самих столичных медиков. Каждый нуждающийся в лечении должен был иметь возможность получить бесплатный совет и — бесплатные лекарства. На последнем условии особенно настаивали специалисты-медики, широко представленные в числе гласных Городской думы.
Первая Городская больница имени Н.И. Пирогова. Середина XIX века. Архитектор О. Бове
В Большом Харитоньевском переулке функционировала бесплатная лечебница военных врачей для бедных любого звания. Специально оговаривалось, что «бедным выдаются даровые лекарства». Городская Глазная больница имени Алексеевых, на углу Садово-Черногрязской и Фурманного переулка, подчеркивала: «прием, а также выдача лекарств бесплатно». «Прием по всем болезням бесплатно», — подтверждали клиники Московского университета. Бесплатные койки имелись во всех стационарах. Ничего не стоило лечение туберкулеза — им занимались многочисленные лечебные учреждения секции по борьбе с туберкулезом в Москве высочайше утвержденного Русского общества охранения народного здравия, включавшие дневные санатории, загородные санатории, приют-колонии для туберкулезных детей в Серебряном бору.
Беднейшие больные могли обращаться и к самым дорогим вольнопрактикующим врачам, имевшим собственные кабинеты и клиники для приема. Отказать в бесплатной помощи считалось нарушением профессиональной этики и серьезно сказывалось на репутации медика. И все это при том, что состоятельные москвичи за свое лечение платили очень высокие цены. Определение собственного материального положения предоставлялось на усмотрение самих больных, само собой разумеется, безо всяких справок и свидетельств о бедности.