Испокон веков Москва была городом торговым, опять-таки удобно устроенным для потребностей горожан. Среди продовольственных магазинов самыми распространенными были молочные скопы — так назывались молочные, лавки колониальных товаров (бакалея, чай, кофе) и булочные, которые имелись буквально в каждом квартале. Конкуренция здесь отличалась исключительной жесткостью.
Сегодня стало принятым вспоминать булочные Филиппова, ставшие нарицательным понятием вкусного хлеба. Для старых москвичей градаций качества и вкуса существовало гораздо больше.
Торговля хлебом была чаще всего семейным, передававшимся из поколения в поколение делом, в котором участвовали многие члены семьи. Вместе с тем наиболее богатые торговые дома не считали необходимым обзаводиться собственными зданиями для контор, магазинов и представительств, ограничиваясь арендой и пользуясь услугами казенных вспомогательных учреждений, в частности, лабораторий. Ссылка на один и тот же номер домовладения нескольких фирм свидетельствует и о размерах этих участков, которые в районе Сокольнического шоссе — Гавриковой площади порой достигали гектара, благодаря чему на них рядом с представительствами и конторами размещались склады и лабазы.
Владельцы хлебопекарен и булочных, приобретая готовую муку, иногда предпочитали пользоваться зерном, молотым на определенных московских мельницах. Придирчивость москвичей к вкусу и качеству хлеба была исключительно высока. Среди других пользовался хорошей славой товар «Бутурлинской вальцевой паровой мельницы товарищества».
Большинство булочных имело собственные пекарни. Исключение составляли хлебопекарни городские — в здании Екатерининской богадельни на Стромынке и на Коровьем валу (№ 5). Всего городских хлебных лавок было 18, и размещались они в районах расселения наименее состоятельной части москвичей — у застав, на площадях Садового кольца в Замоскворечье.
Настоящими королями московского хлебобулочного рынка были торгово-промышленное товарищество «Титова С. Сыновья» (правление и контора — Николоямская, 6), располагавшее 66 булочными по всему городу; Дмитрий Иванович Филиппов — 24 магазина; Иван Федорович Тихомиров — 19 булочных; Николай Иванович Казаков — 17 лавок, преимущественно в районе Краснопрудной улицы, то есть около вокзалов; Алексей Иванович Чуев с 11-ю булочными в центре Москвы (Остоженка, Пречистенка, Б. Никитская, Б. и М. Дмитровка). Н.К. Аксенов обслуживал десятью лавками район Черкизова, Елоховской площади; Анна Афиногеновна Филиппова с девятью магазинами, имевшими кондитерские отделы, — Бронные улицы, Тверской бульвар, Камергерский переулок, Павловские улицы и переулки.
Романовская больница с церковью св. Михаила Малеина. «27 декабря 1913 г. торжественно освящена новая больница Покровской общины в намять 300-летия Дома Романовых. Больница устроена на 60 кроватей и обошлась в 250000 рублей. Она предназначена для хирургических и терапевтических больных» (Искра. 1914, № 1, с. 7).
Этим булочникам приходилось конкурировать по части вкуса их изделий, и для старых москвичей понятия титовского, филипповского или тихомировского хлеба очень разнились между собой, как и особые сорта, составлявшие секрет фирм.
Большинство же московских булочников имели один-два магазина, которые обслуживали собственной выпечкой. В начале 1910-х гг. появилась практика устройства в булочных кондитерских отделов с несколькими столиками, за которыми можно было на месте пробовать лакомства, а вместе с ними и необходимость продажи чая.
В поставке молочных продуктов боролись две могучие фирмы — А.В. Чичкина и братьев В. и Н. Бландовых. Чичкин имел в Москве 91 скопу, Бландовы — 71. Нередко их скопы располагались буквально бок о бок, перехватывая покупателя. Они отличались исключительной чистотой, отделывались белоснежным с синим бордюром у Чичкина и чуть желтоватым со светло-коричневым бордюром у Бландовых кафелем. Обе фирмы предлагали молоко утреннего, а в полуденные часы — дневного удоя, без пастеризации и химической обработки. Секрет заключался в умелой организации доставки. У Чичкина, например, существовало негласное соглашение с руководством Киевской железной дороги: почтовые поезда, за определенную плату, притормаживали на подмосковных полустанках, чтобы на ходу загрузить в тамбуры бидоны, которые также на ходу разгружались в начале платформ московского вокзала. Цирковая ловкость — «ловкость рук и никакого мошенства», по местному выражению, — окупалась высотой доходов. В интервью одной из московских газет Н. Бландов утверждал, что его фирма знала с точностью до одного литра потребности постоянных покупателей, и потому они могли рассчитывать объем поставок своих скоропортящихся продуктов, не допуская длительного их хранения.