В Купеческой, например, управе существовали постоянные комиссии: по постройке Соляного двора, по разработке вопроса об устройстве музея промышленности, торговли и кустарных изделий, по выяснению мер борьбы с германским и австро-венгерским влиянием в области торговли и промышленности, по разработке вопроса об устройстве школ в память 50-летия освобождения крестьян от крепостной зависимости или о пользе и нуждах общественных.
В Мещанской управе основное внимание уделялось благотворительной и строительной комиссиям, а также комиссии по переустройству зданий. Председателем сословия и многолетним бессменным старшиной Собрания выборных был Василий Егорович Гринев, один из основателей и строителей поселка Лосиноостровский.
Дворянское собрание включало уездных предводителей дворянства: Коломенского, Дмитровского, Волоколамского, Можайского, Звенигородского, Серпуховского, Рузского, Верейского, Клинского, Бронницкого, Подольского, Богородского и депутатов уездов. Последним губернским предводителем дворянства стал шталмейстер Двора Петр Александрович Базилевский.
На рубеже XIX—XX вв. специально административные здания не строились. Тем не менее расширение полномочий думы и управы привели к необходимости сооружения новой резиденции. В 1887 г. управой был объявлен конкурс. Проведенный в два тура, он определил победителя — архитектора Д.Н. Чичагова. В течение 1890—1892 гг. строительство было завершено, но почти сразу стало очевидной потребность в его расширении. Непосредственно перед началом Первой мировой войны последовало решение о сооружении нового здания думы, тогда как чичаговское предполагалось передать Историческому музею для расширения его экспозиций. Однако после переворота 1917 г. здание на Воскресенской площади заняли новые правительственные учреждения.
ДРАЧЕВКА, г. ЧЕ-ВУ
Я ужасно полюбил Москву. Кто привыкает к ней, тот не уедет из нее. Я навсегда москвич. Приезжай литературой заниматься... Приезжай!!!... Что ни песчинка, что ни камушек, то и исторический памятник.
А.П. Чехов
Жизнь в Таганроге оборвалась сразу и навсегда. Лавочник Павел Чехов стал банкротом. Свой дом — пусть не такой видный, как мечталось, пусть тесный (деньги, деньги!), пусть заселенный родными и не приносивший дохода, — разрушил все надежды на будущее. Выплатить взятую под него банковскую ссуду всего-то в полторы тысячи рублей не представлялось возможным. Оставалось бегство — и это через два года после окончания строительства — тайное, казавшееся мучительно позорным, бесповоротное.
По счастью, старшие сыновья Александр и Николай уже учились в Московском университете и Московском училище живописи, ваяния и зодчества. Павел Егорович с женой, дочерью и младшим сыном направлялись к ним. В Таганроге оставался последний из семьи — гимназист Антон Чехов.
Со временем он напишет А.С. Суворину: «Напишите рассказ о том, как молодой человек, сын крепостного, бывший лавочник, певчий, гимназист и студент, воспитанный на чинопочитании, целовании поповских рук, поклонении чужим мыслям, благодаривший за каждый кусок хлеба, много раз сеченный, ходивший по урокам без галош, дравшийся, мучивший животных, любивший обедать у богатых родственников, лицемеривший Богу и людям без всякой надобности — только из сознания своего ничтожества, напишите, как этот молодой человек выдавливает из себя по каплям раба и как он, проснувшись в одно прекрасное утро, чувствует, что в его жилах течет уже не рабская кровь, а настоящая человеческая». Этим перерождением он будет обязан Москве.
М. Бочаров. Вид Москвы от села Воробьева. 1853 г.
Чехов попадет в старую столицу первый раз семнадцати лет, на летние каникулы 1877 г., и найдет родных ютящимися на задворках дома № 29 по Даеву переулку Старый полусгнивший флигелек на две квартирки. В одной из них — на три конурки — вся семья. Такой бедности они не знали в Таганроге. Почти без мебели — спать зачастую приходилось вповалку на полу. Зачастую — потому что квартиры мелькали как в унылом калейдоскопе: больше десяти адресов за первые три года московской жизни. Это сестра Маша будет вспоминать о запущенном саде и настоящей «тургеневской» беседке. Гимназист далек от ее романтических настроений и никогда не придет больше в этот переулок. Тем не менее: «После Москвы у меня в голове крутится... Если только кончу гимназию, то прилечу в Москву на крыльях, она мне очень понравилась...» Прежде всего сам город и уж потом возможности, которые открывались в отношении продолжения образования.