Высокий басовитый молодой человек в штатском, как определит его брат Михаил, который сойдет с извозчика у обшарпанного дома № 36 по Трубной улице, словно не заметит, что район станет много беднее. Осень 1879 г. Чеховы с прошедшей зимы ютятся в подвале. Было промозгло холодно, сыро и «через окна под потолком виднелись одни только пятки прохожих». Но после первых поцелуев и родственных объятий Антон торопится в город. Просто в город. «Гурьбой отправились смотреть Москву, — рассказывал М.П. Чехов. — Я был чичероне, водил гостей в Кремль, все им показывал, и все мы порядочно устали. Вечером пришел отец, мы ужинали в большой компании, и было так весело, как еще никогда». «Гостями» были привезенные Антоном из Таганрога два товарища, которые стали квартирантами семьи, — немалое облегчение для грошового бюджета Чеховых.
К. Тон. Большой Кремлевский дворец. 1838-1849 гг.
Так получается, что при множестве мужчин в семье только Антон оказывается общим кормильцем. У него стипендия от Таганрога для занятий в Московском университете — целых 25 рублей в месяц. Это он заботится о квартирантах. Он же начинает пробовать свои силы в литературе — сначала прежде всего ради заработка. Первая попытка — изложение того бесконечного «научного спора» обывателя со всеми открытиями науки, которым обычно развлекал появлявшихся в доме гостей: «Письмо донского помещика Степана Владимировича к ученому соседу д-ру Фридриху».
Ответ на присланный рассказ редакция петербургского еженедельника «Стрекоза» помещает в рубрике «Почтовый ящик»: «Драчевка, г. Че-ву. Совсем недурно. Присланное поместим. Благословляем и на дальнейшее подвижничество». «Благословение» появилось в номере от 13 января 1860 г., публикация прошла 9 марта. Автор был предупрежден об ожидающем его гонораре — 5 копеек за строку. Чеховы жили уже в это время на втором этаже дома Савицкого на той же Драчевке (Трубная ул., 23).
Литературные занятия и одновременно занятия на медицинском факультете Московского университета (Б. Никитская, 2) — свободного времени у него просто не существовало. Тем более, что при грошовой оплате писать было нужно очень много — благо перед студентом-сочинителем открываются двери редакций многочисленных газет и журналов. «Сотрудничаю я в «Осколках» с особенной охотой, — пишет Чехов его издателю Н.А. Лейкину. — Направление вашего журнала, его внешность и уменье, с которым он ведется, привлекут к вам, как уже и привлекли, не одного меня». Но предназначенную для «Осколков» посылку может перехватить редактор «Зрителя» (М. Дмитровка, 1). «Отнять нельзя было: приятель», — объясняет Чехов свои отношения с В.В. Давыдовым, у которого сотрудничали к тому же его братья писатель Александр и художник Николай Павловичи. Вместе с Николаем Павловичем Чехов сотрудничает в журнале «Свет и тени». «В несчастном «Будильнике», — замечает он по поводу другого журнала (Леонтьевский пер., 21),— зачеркивается (цензорами — Н.М.) около 400—800 строк на каждый номер. Не знают, что и делать». Кстати, именно в «Будильнике», на спор с его издателем, Чехов берется написать подражание модным светским душещипательным романам. Действительно, многие из читателей принимают чеховскую «Ненужную победу» за роман венгерского писателя Мора Иокая. Рассказ пользуется большим успехом и впоследствии, в течение 1916— 1924 гг. неоднократно экранизируется.
В журнале «Москва» Чехов печатает рассказы «Забыл!», «Зеленая коса. Маленький роман», «Свидание хотя и состоялось, но...», «Ярмарка», «Барыня», в «Мирском толке» — «Цветы запоздалые», в «Спутнике» — «Пропащее дело», «Двадцать девятое июня», «Который из трех». И это лишь немногие из тех пятисот с лишним литературных произведений, которые будут написаны за годы занятий в университете. Случалось, что рассказы Чехова появлялись ежедневно. «Я газетчик, потому что много пишу, но это временно... Оным не умру. Коли буду писать, то непременно издалека, из щелочки... Не завидуй, братец, мне! Писанье ничего, кроме дерганья, ничего не дает мне. 100 руб., которые я получаю в месяц, уходят в утробу, и нет сил переменить свой серенький неприличный сюртук на что-либо менее ветхое. Плачу во все концы... Живи я в отдельности, я жил бы богачом, ну, а теперь... на реках Вавилонских седохом и плакохом...»
Его мечта — освободиться от ига издателей и обратиться к медицинской практике. Университетские занятия увлекают и приносят серьезные результаты. Трудно было не испытать на себе влияния таких светил русской медицины, как доктора Остроумов, Захарьин, Кожевников и особенно декан медицинского факультета Н.В. Склифосовский. Чехов проходит практику рядом со своим домом: университетские клиники располагались на Рождественке.