Историю часто вспоминали в курбатовском доме. Память младшей княжны на всю жизнь удержала подробности о временах Ивана Грозного, когда ездил в составе посольства к польскому королю дьяк Тарас Курбат Григорьевич, награжденный за верную службу большим поместьем. О Смутном времени, когда сын того Курбата — Иван Тарасьевич Курбатов — ездил с посольствами, был жалован думным дьяком и Лжедмитрием, и боярским царем Василием Шуйским, и Михаилом Романовым. Вот только с патриархом Филаретом, подлинным правителем Московского государства, Курбатов-младший почему-то не поладил, за «непослушанье, упрямство и самодовольство» был сослан, но после кончины владыки был возвращен в Москву царем Михаилом, получил в свое ведение Посольский приказ — все иностранные дела государства — да еще и государственную печать, стал «печатником». Умер Курбатов в великом почете, перед смертью постригся под именем Иоиля в Троице-Сергиевом монастыре, а душеприказчиками его были ближайшие родственники царицы Марьи Ильиничны Милославской, матери царевны Софьи, — ее дед и отец.
В каждый свой приезд в Москву князь Никита Иванович непременно отправлялся с Машей в Троице-Сергиеву, служил молебен у погребения инока Иоиля, считавшегося заступником всей семьи, поминал и остальных хоронившихся в монастырских стенах предков. Этому обычаю младшая княжна сохранила верность до конца своих дней — во всех жизненных неустройствах искала поддержки у «дедовских гробов». Кстати, оба первых Курбатова имели прозвище Грамотиных. Потомки инока так и разделились — на Грамотиных и Курбатовых. Дома, в Ромодани, висела вся почерневшая копия хранившегося в Московском Архиве иностранных дел портрета с подписью на обороте: «Курбатов-Грамотин».
Но князя Никиту Ивановича привлекала и совсем недавняя история. Недалеко от Ромодани находились знаменитые Кибинцы, поместье богатейшего вельможи екатерининских времен и дальнего родственника Гоголей-Яновских Д.П. Трощинского с богатейшим собранием живописи, скульптуры, музыкальных инструментов, книг. Вельможи давно не было в живых. Собрание мало-помалу исчезало, и когда наследники решили пустить остатки с молотка, это оказались и в самом деле всего лишь жалкие остатки. На распродаже больше всего охотников нашлось на обстановку большого барского дома. Никита Иванович предпочел потратить все свободные средства на «домик Гоголей».
Родители писателя, малоимущие и всегда стесненные в средствах, месяцами жили у родственника, участвуя в самом любимом его развлечении — любительском театре. Отец Гоголя был его душой: сам писал пьесы, сам их ставил, сам играл вместе в женой. Марья Ивановна Гоголь была хорошей актрисой. Чтобы задержать своих любимцев, Трощинский отвел для них отдельный, удобно обставленный домик, где можно было разместиться с четырьмя детьми.
Слов нет, обстановка богатством не отличалась, но ведь именно в ней жил месяцами мальчик Гоголь! Князь Никита Иванович увез к себе в Ромодань огромный кабинетный диван, обитый кожей, сделанный крепостным умельцем овальный стол для гостиной — «под красное дерево», шкаф с вышитой картинкой на дверце, ломберный столик и главное — рабочий столик Марьи Ивановны, служивший ей гримировальным в дни спектакля.
Вид Троице-Сергиевой лавры
Сегодня этому столику не было бы цены. Но в 1989 г. министр культуры РСФСР Мелентьев отказал внуку княжны Марьи в праве подарить его мемориальным гоголевским комнатам в Москве. В результате столик был подарен только что восстановленному музею-заповеднику Гоголя «Васильевка» на Полтавщине, входит в его основную экспозицию и никогда не вернется в Россию!
А еще были шитые шерстью картины, считавшиеся делом рук Марьи Ивановны, — «Турчанка» и «Невеста с подругой, выбирающие свадебный венок». Чернильница конца XVIII в. Книги и музыкальные альбомы, и даже костяная игольница. Кроме картин, все выставлено сегодня в последней квартире Гоголя на Никитском бульваре.
Кто знает, не эта ли обстановка подсказала старшей княжне сделать свой жизненный выбор? По окончании гимназии Виктория Никитишна уехала в Москву, поступать на Высшие женские курсы по специальности русская литература. Не задержался в Ромодани и единственный брат — Владимир Никитич. В той же Москве он окончил медицинский факультет университета и уехал работать в родной для семьи Харьков. Обстоятельства сложились так, что княжна Марья не могла оставить дома. Против занятий в местной гимназии возражали и отец, и мать. Они отдали предпочтение домашним учителям и тем урокам, которые давали сестре Виктория и Владимир.