А еще одна тютчевская сестра, Екатерина Ивановна, была замужем за секретарем великой княгини Василием Евгеньевичем Пигаревым. Сын их потом много лет в мурановском тютчевском музее директорствовал. В Трубниковском переулке находилось Общежитие Елизаветы Федоровны для юных добровольцев, попечителем которого выступал Василий Евгеньевич. Там приют давали мальчикам — участникам войны, помогали вернуться к родителям, сиротам — получить образование и занятие...»
На замужество княжна Марья решилась поздно — без малого сорока лет. Считала, что с близким человеком должно быть прежде всего интересно. В отношении Ивана Егоровича Гринева не колебалась. Его необычность обращала на себя внимание многих. Коренной москвич, хотя из рода служилых ярославских дворян, он в юности увлекся театральным искусством. Стал учеником знаменитого театрального декоратора и постановщика московской казенной императорской сцены Карла Вальца. А сделал такой выбор потому, что мальчишкой увидел поставленный Вальцем в московском увеселительном саду «Эльдорадо» на Новослободской праздник «Ночь Графа Монте-Кристо». По случаю первого и последнего приезда в Москву Александра Дюма-отца.
Мать не стала слишком возражать. Недавно потеряв мужа, она предпочла разделить между детьми — сыновьями Иваном и Василием и дочерью Ираидой — причитающуюся им часть наследства. Дальше каждый решал за себя сам. Ираида Егоровна вышла замуж за старшего маклера московской Хлебной биржи, но очень скоро открыла и собственное дело — посредническую контору по продаже крупной недвижимости, стала едва ли не первой в России женщиной-маклером. Василий Егорович стал присяжным поверенным, занимался преимущественно городскими делами, был гласным Городской думы и многие годы председателем сословия, попечителем Покровской богадельни на 1100 мест. Вместе с сестрой они стали застраивать подмосковную станцию Лосиноостровская и благоустраивать новый поселок. От былых просторных, богато украшенных резьбой дач до наших дней сохранилась только одна — у железнодорожного полотна, — получившая статус памятника.
Еще недавно старые москвичи помнили так называемую Гриневскую крепость — уголок городской земли между Верхней Красносельской и линией Ярославской железной дороги, вокруг постепенно сокращавшегося в размерах Красного пруда. Здесь семье Гриневых принадлежали многие участки. Один из них был пожертвован Алексеевскому монастырю под кладбище.
Второй Красносельский переулок, 12 — нет уже этого нарядного особняка, выстроенного другом семьи, известным московским архитектором Владимиром Густавовичем Пиотровичем. Он уступил место безликим коробкам многоэтажных «спальных» сооружений, хотя должен был служить совершенно особому увлечению Ивана Егоровича — размещению созданного им собрания произведений западноевропейского искусства XV— XVII вв. Это увлечение, на первых порах поддержанное тем же Вальцем, объединяло его и с Константином Коровиным, и с Александром Головиным, и с Константином Юоном. Все они, как и певцы Большого театра, были завсегдатаями гриневского особняка.
С помощью Гринева Юон впервые обратился к оформлению театральных постановок. Иван Егорович был одержим идеей восстановить в собственной антрепризе русский театр XVII в. Юон эти спектакли оформлял в театре «Скоморох», который Гринев некоторое время держал там, где нынче Дом дружбы с народами зарубежных стран на Воздвиженке.
В буквальном смысле слова в музейных залах родилась и единственная дочь немолодых супругов Лидия. Девочке было двенадцать лет, когда наступил Октябрь 1917 г., четырнадцать, когда сыпняк унес в могилу отца. Дом был разграблен. Мария Никитишна свалилась с тяжелейшей испанкой, от которой многие месяцы не могла оправиться. Подделав возраст, знакомые сумели устроить Лидию на работу. Конторщицей. Для окончания школы оставались только вечерние и ночные часы.
Первая любовь и стремительный брак дочери в 17 лет, в конечном счете, даже матери показались улыбкой удачи. Правда, молодой супруг был иностранцем. Сын известного итальянского композитора и оперного дирижера, Микеле Беллучи, благодаря военным действиям оказался перенесенным из родного Кракова, где отец участвовал в создании местного оперного театра, в Крым, а затем в Москву. Винтовку он сменил на перо, начал писать и печататься на польском и итальянском языках, примкнул к литературной группе «Перевал». Дом в Красносельском зажил новой жизнью. Здесь постоянно стали бывать члены объединения, можно было встретить Маяковского, Рюрика Ивнева и — боготворимого молодой и старой хозяйками — Есенина. Вот отрывок из все еще полностью не опубликованных воспоминаний Лидии Белютиной (русская транскрипция итальянской фамилии в районном паспортном столе) — Гриневой.