Так удалось провести два выпуска. Всего два, потому что далее была война. Ни о какой эвакуации Софья Стефановна не могла и подумать (это как называется — бросить столицу?).
И вот были дежурства в госпиталях (как в Первую мировую!). Были занятия с оставшимися в городе детьми. Была медаль «За оборону Москвы». И сразу после окончания Великой Отечественной — запрещение работать по собственной методике, которая оказалась проявлением «формализма и космополитизма», — шла волна постановлений Центрального Комитета по вопросам культуры. Сегодня те же самые принципы, но в упрощенном виде получили всеобщее распространение в Соединенных Штатах, стали неотъемлемой частью современных воспитательных систем. Само собой разумеется, без ссылок на российские приоритеты...
Учить «как все», по методу, который сама считала неудовлетворительным, если не порочным? Это было не для старой учительницы. Пришлось отказаться от школы и вернуться к научным публикациям. Небольшим. Редким. Главное — не позволявшим «перестать думать».
Софьи Стефановны не стало в 1954 г. Весной. Почти в тот же день, что и генерала. Она знала о неизлечимости своей болезни, обходила всякие разговоры о врачах. Один только раз и высказалась: «Если бы у нас существовал, как у индусов, обычай развеивать прах человека по ветру, я хотела бы, чтоб мой развеяли около Ливен... над Богдановкой. Какие там луга по весне — тимофеевка, мятлик...»
На старой фотографии, о которой мы упомянули, Сонечка была не одна. Ее братья, сестра — их жизнь тоже прошла. Павел Стефанович (тот, что с велосипедом) стал одним из первых русских военных летчиков, стажировался во Франции и погиб во время Первой мировой войны. Его имя Нина Илларионовна, как и многие сотни осиротевших матерей, написала карандашом на белом мраморе внутреннего коридора храма Христа Спасителя. Настоящего, навсегда потерянного для истории храма.
Федор Стефанович учился в Петровской сельскохозяйственной академии, организовал под Москвой, в Апрелевке, образцовое молочное хозяйство, не уступавшее по надоям знаменитым голландским породам коров. Но оказался приписанным к «бывшим» и исчез, не успев закончить магистерской работы.
Александра Стефановна — и та не осталась около Нины Илларионовны (впрочем, проявившей с годами понимание своих, как она любила говорить, «гадких утят»). Она кончила Высшие женские курсы по разделу биологических наук, вышла замуж за бывшего белого офицера-топографа Александра Григорьевича Богословского, начала преподавать в школе. Но офицер был действительно специалистом своего дела и не мог согласиться с безграмотными реформами, которые предпринимались в картографическом деле. В 1938 г. он был расстрелян. Жена— выброшена из казенной квартиры вместе с дочерью-школьницей.
А дальше — дальше работала в сельской школе. Вырастила дочь, кончившую Московский Горный институт по необычной для женщины специальности — маркшейдерскому делу. Вместе с ней изъездила всю страну, жалея только о том, что не всегда удавалось продолжать собственную работу. «У меня был в жизни смысл, настоящий смысл — знания, которыми я могла делиться. Считаете, что это слишком высокопарно? Да нет же, это просто символ веры русской интеллигенции», — говорила Александра Стефановна незадолго до своей кончины в Усть-Каменогорске.
Просто русские люди. Просто наши женщины, достойно прошедшие трудную и ничем не баловавшую их жизнь. Достойно! Слово, которое исчезает из нашего обихода...
СПОРТИВНАЯ СТОЛИЦА
Спортивная столица. Или, может быть, даже самая спортивная среди главных городов европейских стран. Такой Москва стала, в нашем представлении, в советские годы, и сегодня остается следовать сложившимся традициям, во многом ставшим и недосягаемыми. На самом деле — как и чем заменить былое государственное финансирование, творившее чудеса?
Все так. Понятна ностальгия. Понятны существующие и кажущиеся неизбежными трудности, если бы не одно «но». Простое обращение к документальному прошлому нашего города позволяет узнать: самой спортивной столицей Европы Москва была уже на переломе XIX—XX столетий. Размах физкультурного движения в советские годы действительно огромен, но только не за счет того, что ранее носившие эксклюзивный характер спортивные развлечения стали доступными каждому трудящемуся. Особенность развития спорта в России и, в частности, в Москве заключалась в том, что начало ему было положено в общеобразовательных школах. Именно общеобразовательных и общедоступных, где физическая культура стала обязательной дисциплиной.