Любителей коньков объединяли Московское общество конькобежцев-любителей и Московская конькобежная лига, которая координировала деятельность всех московских спортивных клубов, имевших соответствующие секции. Существовали также в Москве Московское гребное общество и представительство Всероссийского союза гребных обществ. Но гребля была наименее доступна для подростков.
Матч Лондон-Москва. Момент игры 1914 г.
Уделяя немало внимания прошедшим в Москве XXII Олимпийским играм и их намечаемому продолжению в нашем городе, справочники, к сожалению, обходят вниманием то обстоятельство, что сто лет назад столице это движение было знакомо. Существовал Московский Олимпийский комитет, располагавшийся на Покровке, 2 и имевший четкую программу. Как в ней говорилось, «цель Комитета — объединение всех организаций, культивирующих любительский спорт в Москве». В состав Комитета входило по три представителя от каждой спортивной лиги, «избираемые на год отдельно по каждой отрасли спорта». Комитет продолжал свою деятельность и в годы Первой мировой войны. Председателем президиума «олимпийцев» оставался Роман Федорович Фульда, состоявший одновременно председателем Московской лаун-теннис лиги, секретарем Сокольнического клуба спорта и Московского Общества воздухоплавания.
Инженер-технолог по профессии, Р.Ф. Фульда был одним из руководителей и учредителей одной из старейших московских фирм того же имени, основанной в 1861 г., которую они вместе с отцом преобразовали в 1902 г. в Торговый дом по сбыту металла, москательных и химических товаров. В состав президиума также входили М.Ф. Бауер, Ф.В. Генниг, присяжный поверенный Б.Ф. Яроцинский (казначей), Ф.Ф. Энгельке и К.Г. Бертрам, секретарь Всероссийского футбольного союза.
С детьми начинает работать и Московское отделение Русского Турнинг-клуба, иначе — Российского общества туристов, целью которого было «содействовать развитию в России всякого рода туризма, без различия способов передвижения». По воскресным и праздничным дням, круглый год Общество организовывало подмосковные экскурсии за копеечную плату годового абонемента. Эта членская плата расходовалась на «проезд, чаепитие, «чаевые» и организационные вопросы». Среди почетных членов состояли графиня В.Н. Бобринская, В.И. Рябушинский, граф Г.И. Рибопьер. Последним председателем правления стал Роман Павлович Выдрин, потомственный почетный гражданин, член Правления Ярославско-Костромской земельной биржи и Правления для сооружения и эксплуатации подъездных железнодорожных путей в России, директор Московского Торгового общества, лично принимавший участие в отдельных туристических походах. Если дети выражали желание присоединиться к экскурсантам, оплата их участия производилась Обществом.
Политика Москвы в отношении детей — ее очень точно определил широко известный в городе врач-акушер, руководивший «Родовспомогательным заведением» на Старом Арбате Иван Константинович Юрасовский: «Даже перед новорожденным открывается немало соблазнов. С годами их становится, тем более в огромном городе, все больше и больше. Запреты здесь возможны, но не слишком действительны. Куда практичнее соблазнам стихийным противопоставить соблазны разумные и среди них в первую очередь те, которые ведут к гармоничному развитию всего организма. Здоровое тело и здоровый умысел сами воспротивятся самоуничтожению спиртным и наркотиками — лучше всяких административных запретов. Вот над этим и надо думать».
ВЕК СЕРЕБРЯНЫЙ — ТЕАТРЫ
Когда великую русскую актрису Ермолову спросили в 1920-х гг., не хочет ли она оставить Россию или хотя бы Москву, где жизнь в тот период была очень тяжелой, Мария Николаевна с юношеской живостью отозвалась: «Никогда и ни в каком случае!» Ее объяснение было простым и неожиданным для газетчиков. Дело не только в том, что здесь ее театр и вообще великолепные театры, дело не в превосходных музеях. Главное — а этого вы не найдете ни в одной столице Европы! — культурная жизнь формируется в Москве не сверху, не элитой, как мы говорим в наши дни, но малосостоятельными москвичами. «Московская культурная жизнь произрастала, как живое растение, — снизу вверх. Наверху распускались пышнейшие цветы, но соки к ним шли от корней. В Москве с незапамятных времен все было устроено только так», — таковы были слова замечательной актрисы. И Ермолова знала, что говорила.