Первая фабрика-кухня строится в 1929 г. на Ленинградском шоссе (№ 7). В течение 1932—1933 гг. возводится еще 17 комбинатов, к 1936 г. их число по Москве достигает 25. В основном они располагаются при крупных предприятиях (завод «Динамо», 1-й ГПЗ, Электрозавод им. Куйбышева, Комбинат «Трехгорная мануфактура» и др.), поскольку их целью было освободить работающих женщин от домашних забот о еде. При фабриках-кухнях имелись кафе, столовые и был впервые налажен массовый выпуск полуфабрикатов.
Интересные образцы конструктивизма сохранились в Москве. Это здание газеты «Известия» на Страстной — Пушкинской площади (1925—1927) по проекту Г.Б. Бархина. Новый корпус, со стороны Тверской улицы, достроен в 1975—1976 гг. архитектором Ю.Н. Шевердяевым. А.В. Щусевым в 1928—1933 гг. возведено здание Наркомзема — огромный прямоугольный дом, построенный с применением железобетона и отличающийся удобной функциональной внутренней планировкой. Уникальный памятник представляет Дом Центросоюза (Мясницкая, 39), сооруженный в 1928—1936 гг. по проекту великого архитектора XX в. Ле Корбюзье, при участии Н.Д. Колли, из железобетона и артикского туфа. Поднятое на столбы-опоры, здание вместо первого этажа приобретало стоянку для автомашин. Впечатлению монументальности и вместе с тем легкости сооружения способствовали огромные поверхности остекления в виде окон и витражей.
МОСКВА. БОЛЬШАЯ ВОДА
Летописцу полагалось записывать все. Мятежи и войны. Пожары и ураганы. Морозные поветрия — эпидемии и голод. Засухи и большую воду. Правда, в отношении «большой воды» тихая, медлительная Москва-река не представляется сколько-нибудь грозной. Но это сегодня.
...Шел 1496 г. В московском Кремле кипело строительство. Великий князь московский Иван III, четырьмя годами ранее впервые торжественно именованный «государем и самодержцем всея Руси» заканчивает переустройство западной, тянувшейся вдоль реки Неглинной кремлевской стены. Возведение башен и стен от Собакиной башни до Боровицких ворот представляло тем большие трудности, что грунт отличался здесь из-за близости реки особой топкостью. И тем не менее за два года, к 1495 г., его удалось завершить, благодаря безошибочному проекту и выдающемуся мастерству итальянского архитектора и инженера Алевиза Фрязина Старого. Из соображений обороны, противопожарной безопасности, наконец, для того, чтобы открыть вид на Кремль, великий князь приказал снести все строения со стороны Неглинной примерно на ширину 220 метров и все строения на ту же ширину за Москвой-рекой, чтобы разбить там сады. И вот на эти освободившиеся места и первые посадки после жестокой морозной зимы, больших снегов весной хлынул поток половодья, затопивший и множество обывательских домов, по сути, первое летописное упоминание о «большой воде» и ее разрушительной силе в Москве.
Сооруженная Алевизом Старым гидротехническая система позволила отвести воды Неглинной от Кремля. Сюда входил глубокий ров, устройство шлюзовых прудов и поддерживавших нужный уровень воды плотин, а также строительство проездных мостов у кремлевских ворот. К 1516 г. работы были завершены, прорыто новое русло Неглинной — от Боровицких ворот вдоль кремлевской стены: естественное русло реки резко сворачивало здесь на юго-запад и уходило от Кремля. Но никакая система не смогла справиться с хлынувшими в июле 1518 г. «долгими дождями», превратившими всю округу в сплошное озеро.
С такими же длинными и пагубными многодневными ливнями пришлось столкнуться в августе 1566 г. Ивану Грозному. Всего пятью годами раньше он праздновал официальное признание своего могущества — даже константинопольский патриарх признал за ним титул царя, а вместе с тем и подтверждение великих прав. В ознаменование Полоцкой победы строители возводят в Благовещенском соборе Кремля четыре бесстолпных одноглавых церкви. Совпавшее с их окончанием пагубное для москвичей половодье вызвало немало неблагоприятных для царя и его начинаний толков.
В наступившем XVII столетии все паводки приходятся на время ледоходов и таяния снегов. Тяжелое половодье присоединяется к бедам, которые переживают москвичи в Смутное время — в 1607 г. В 1654 г. на долю москвичей и царя Алексея Михайловича приходится пожар Спасской башни, когда рухнула вся шатровая надстройка, рассыпались белокаменные статуи на фасаде, погибли куранты мастера Галовея. Можно было строить предположения, не было ли в этом особого знака, связанного с началом строительства в Кремле патриархом Никоном его роскошнейших палат, с «нетерпимой гордыней» Никона. Тем более 1655 г. принес с собой такое весеннее половодье, что оказалась серьезно поврежденной выходившая на Москву-реку кремлевская стена и снесено или уничтожено множество частных домов.