В 1687 г., в правление царевны Софьи, паводковые воды снесли все основные московские наплавные мосты, иначе «живые» — из сцепленных между собой плотов. Но именно на этот год приходится продолжавшееся пять лет строительство первого в столице каменного моста через Москву-реку. Неоднократно с тех пор переделанный, он по-прежнему носит название Каменного, у Боровицких ворот. Строителем выступает безымянный мастер водовзводного дела, по преданию монах.
Высотное здание на Котельнической набережной
Хроника позволяет сделать достаточно неожиданный вывод. По мере приближения к нашим дням наводнения учащаются, причем основное их число приходится на начало каждого столетия. В петровские годы, на самом рубеже XVIII в., страшной силы пожар полностью уничтожает Кремль. По свидетельству современников, земля в 1701 г. горела на пол-аршина в глубину, растопившийся лед в погребах закипал. В 1702 и 1703 гг. последовали одно за другим тяжелейшие половодья, повторялась «большая вода» и в канун Полтавской битвы.
Снова Москва-река проявит свой характер только во времена Екатерины II — в 1778, 1783 и 1788 гг. Наводнение 1783 г. оказалось поворотным для города. Во время него впервые пострадали опоры Каменного моста. Их ремонт потребовал сооружения Водоотводного канала, в течение трех лет строившегося по старому руслу реки. Так Москва получила свою Канаву. Но когда канал был уже завершен и река ниже стрелки запружена плотиной, 5-дневные ливни уничтожили эту последнюю. Под водой оказалась огромная часть города.
Половодья и ливневые разливы становятся настолько серьезными, что начиная с 1788 г., а именно в 1806, 1828 и 1856 гг., начинают делаться отметки уровня подъема воды на башне Новодевичьего монастыря и некоторых других зданиях. Достаточно сказать, что в 1879 г. разбушевавшаяся Москва-река затопила одну седьмую часть города.
XX в. приносит с собой едва ли не самый значительный паводок в истории Москвы. Под водой оказывается пятая часть города: большая часть Дорогомилова, Шелепиха, Лужники до Новодевичьего монастыря, улицы Полянка, Ордынка, Пятницкая, Татарская и Замоскворечье, значительные участки около Данилова и Симонова монастырей. Пострадали многие фабрики и заводы, МОГЭС на Раушской набережной — воды Москвы-реки и Канавы соединились, образовав водное зеркало в 16 кв. километров. Вокруг Храма Христа Спасителя ездили на плотах и лодках. Кондитерская фабрика Эйнем, расположенная на стрелке реки и Канавы (впоследствии «Красный Октябрь»), вынуждена была поставлять в магазины свою продукцию на лодках. Вода поднялась на 9 метров над своим обычным горизонтом. Кремлевские набережные оказались на 2,3 метра под водой. Москва переживает еще одно наводнение в 1926 г., когда уровень затопления достигает 7,3 метра, и в 1931 г. с уровнем затопления в 6,8 метра.
Вплоть до Великой Отечественной войны приход весны в Замоскворечье отмечался тем, что люки и окна подвалов всех домов наглухо закрывались тщательно подогнанными деревянными, обитыми по краям мешковиной щитами, края которых заливались горячей смолой. Очевидцы рассказывают, как в последние два наводнения вода достигала на Пятницкой улице Климентовского переулка. Подвалы и нижние этажи раскрывались только по окончании ледохода, причем москвичи хорошо знали, в какой последовательности проходил лед из различных подмосковных местностей и непременно выходили на мосты подсмотреть на зрелище ледохода. Былая опасность «большой воды» была устранена только созданием системы водохранилищ, связанных с каналом Москва-Волга.
Гораздо дольше продолжали представлять опасность Неглинная и Яуза. Достаточно сказать, что сравнительно недавно — в 1965 г. перекресток Неглинной улицы и Рахмановского переулка превратился в настоящее озеро, а общая площадь затопления достигла 25 га. Что ж, не случайно летописец отмечал, что стоит Москва у устья Неглинной, выше реки Аузы — Яузы.
ГОД 1937-й. СОВПАДЕНИЯ
25—29 мая 1937 г. — обсуждение в труппе Театра В.Э. Мейерхольда материалов пленума ЦК ВКП(б), ставшее началом прямого наступления на режиссера. Сентябрь — открытие выставки «Индустрия социализма». Точно между ними, в середине июля, — гигантская пропагандистская кампания III рейха, которая должна была ознаменовать «исторический поворот в путях немецкого изобразительного искусства», утверждение «народно-социалистического реализма» на обломках произведений всех «инакомыслящих», «возрождение прастарого народного искусства».