И все же хеппи-энд состоялся. В декабре 1990 — январе 1991 гг. «Новая реальность» получила весь Манеж. Четыреста участников. Более тысячи картин. Сегодня они есть во всех наиболее значительных музеях России, начиная с Третьяковской галереи. В музеях всего мира, не говоря о частных коллекциях. Павел Петрович Чистяков был прав, говоря в 1918 г., что «русское искусство обречено ВЫДЕРЖИВАТЬ все испытания». Это его особенность.
А что касается причины пресловутого манежного скандала Хрущева, годы позволили ответить и на этот вопрос. Пристрастие к тем или иным эстетическим категориям здесь было ни при чем. С момента обретения полноты власти Хрущев взял курс на мирное сосуществование с Западом, поддерживал новый, условно говоря, «антисталинский» курс в архитектуре, допускал возможность сближения со странами из-за железного занавеса в культуре.
Но почти достигнутое умиротворение былых страстей было сорвано, по признанию американских исследователей, роковой ошибкой Эйзенхауэра: он не прекратил действия ранее утвержденного плана разведывательных действий в отношении Советского Союза. Не счел нужным отменить ПОСЛЕДНИЙ по этой программе полет самолета-разведчика на Урал. Именно потому, что он был последним, и проще казалось его отбыть, нежели затевать канцелярскую волокиту с отменой.
Именно последний самолет с пилотом Пауэрсом и был сбит. Немедленно перевес оказался на стороне оппозиции Хрущеву в руководстве партии, тех пресловутых «антиимпериалистов» во главе с Сусловым, которые вот-вот могли потерять и влияние и власть. Подвернувшаяся именно в критический момент возможность воспользоваться посещением Манежа как трибуной для объявления нового курса партии, очередной антиамериканской волны.
Слишком долго задерживаясь в Манеже, впадая минутами в истерический транс, способный руководитель государства понимал, что публично отказывается от собственной линии в политике, от собственных, и немалых, достижений, становится исполнителем чужой воли, с которой боролся. И поэтому таким восторгом звучал крик председателя Союза Художников РСФСР Владимира Серова, прямо за плечом премьера: «Случилось невероятное! Мы победили!» Исполнители былых, дохрущевских установок были в полной боевой готовности: они знали и умели проводить идеологические кампании, на этот раз против «космополитов и формалистов». Их программа начиналась с того, чтобы по возможности стереть память о произошедших событиях, о сотнях художников, внутренне близких наметившимся переменам. Москвичам запомнилась Таганская выставка? Что ж, спустя два года то же имя получил местный Театр драмы и комедии, ставший в 1964 г. театром на Таганке.
ПО ПОДСКАЗКЕ КОНСТАНТИНА ЮОНА
«Не берусь судить со всей ответственностью — не специалист, однако полагаю: ваша правда. Архивы. Главное — архивы. Точность каждого обстоятельства. В живом искусстве слишком сильны страсти — «я так считаю», «я так делаю», «я так умею». Для историка искусства такой позиции не может быть».
У Константина Федоровича Юона темные смешливые глаза (что из того, что за плечами восемь десятков!), давно забывшая о волосах сияющая зеркальным блеском лысина, бережные движения больших по-прежнему сильных рук. И та же удивительная бережность в голосе, словно боящемся обидеть собеседника. Ему совсем непросто быть администратором — как-никак директор — Третьяковской галереи! — но, может быть, администратору Третьяковки только таким и надо быть?
«Так вот об этом самом «я так считаю». С годами начинаешь понимать: в молодости — оно от самоутверждения, в зрелом возрасте — от душевной скудости и, если хотите, душевной лености. Да, да, поверьте, лености, прежде всего. Зачем себя беспокоить сомнениями, ставить под вопрос то, что уже умеешь... А историку искусства это обязательно, до самого конца, до последней написанной строчки. Видите, как торжественно вышло...»
В проеме свободного от занавесок окна — перекресток Землянки и Покровки. Серая уличная толчея. Чуть приглушенный рамами прибой рвущихся по Садовому кольцу грузовиков. У стены — трельяж красного дерева, у которого когда-то, очень давно, художник Юон писал портрет жены, причесывающей густые черные косы, — «У туалета». Несколько стульев. Простой рабочий стол. Книги. В затертых переплетах. Много раз перечитанные.